Розовый Дождь (СИ) - "Skyrider" - Страница 166

  Люк нахмурил брови - он не узнавал Азаила... Неужели он за три года смог так измениться? Или он совсем с ума рехнулся от своей премудрости и одиночества? Какой такой гость? И разве может гость знать больше, чем Азаил? Да и зачем он увиливает от столь серьезных вопросов? Уж не он ли виной всей этой передряге...? Люк обиженно покраснел и насупился...

  - З-з-з-з-з-з-зря обиж-ж-ж-ж-ж-жаеш-ш-ш-ш-ш-ься, не доверяешш-ш-ш-ш-ш-ь... Ну ничего-ссссс, з-з-з-з-з-зато после будеш-ш-ш-ш-ш-ш-ь благодарить-сссс, рас-с-с-с-цсс-с-с-с-елуе-ш-ш-ш-ш-ь ещ-щ-щ-щ-щ-ё, хе-хе... Эй, гос-с-с-с-с-ть, а ну - на сц-с-с-с-с-ену! Ра-с-с-с-с-с-ска-ж-ж-ж-жи все, что з-з-з-з-з-з-наешь своему исчадию-ссс, хе-хе!

  Люк и Хрофт удивленно подняли брови, и тут из глубины пещеры вышел... высокого роста человек, лет, по-человеческим меркам, 30-ти, хотя как обманчивы эти мерки в эпоху Порядка и Процветания, когда и в 90 выглядят как в 30! Худощавый, с длинными тонкими руками и ногами, немного непропорционально длинными, что придавало его фигуре немного смешной вид. У него были мягкие светлые волосы, непропорционально длинный нос, тонкие губы, выпуклые голубые, цвета ясного неба глаза, мечтательные, как у ребенка. Он был одет в золотистую тунику, как и Люк, а рядом с ним стояли плюшевые Котенок и Щенок...

  - Люк... Сынок... - только и выдохнул странный смешной человечек и бросился к Люку. А вслед за ним - рыдая - бросились и Зверята, ухватившись за ноги Люка и роняя крупные как горошина слезы на подол его туники.

  - Отец? Папа? - прошептал Люк, механически раскрыв объятия, но также широко открыв и свои глаза. - Отец, которого отравили белобрысые феи? Отец, который едва не поразил насмерть Премудрость? Отец, у которого были светящиеся доспехи? - Люк готов был разрыдаться от разочарования... - Азаил!!!!!!!!!!!!! Старый врун и обманщик!!!!!!!!!!!!!

  - Ну, приврал-сссс маленечько, хе-хе-сссс... - захихикал подленько Азаил... - Но в общшщ-щ-щ-щ-щем, все верно-ссс, с-с-с-с-смотря с-с-с-с-с какой с-с-с-с-стороны вз-з-з-з-глянуть-сссс...

  Но смешной непропорциональный человечек, казалось, ничего не замечал. Он просто рыдал на груди у Люка вместе со Зверятами, да так заразительно, что даже карлик Хрофт не выдержал и завыл вместе с ними...

  - Отец.... - прошептал Люк. - Отец... Вот ты какой, оказывается... - Люк сильным движением отстранил Принца от груди и, держа своими сильными ручищами хрупкие плечи отца, внимательно вглядывался в его лицо, бегая глазами и напряженно что-то ища в нем...

  - Создатель.... Но ведь ни одной моей черты... У меня нос немножко приплюснутый, пуговкой, а у тебя - длинный, как клюв птички какой-то, у меня волосы золотистые, а у тебя - темно-русые, у меня фигура стройная, а у тебя - нескладная, непропорциональная какая-то... Да и уши у тебя оттопыренные немного, а у меня...

  На каждое утверждение Люка Принц быстро кивал головой в знак согласия, но ничего не мог ответить, так как слезы душили его.

  - А глаза, а глаза, а глаза, мастер Люк, глаза-то у вас - одинаковые, р-р-р-р-а-в-в-в-в-в! - гавкнул Щенок и завилял плюшевым хвостом.

  - И точно... глаза-то, глаза, мяу!... - вставил Котенок. - Одно и то же выражение... Неотмирное какое-то, мечтательное, детское почти...

  И верно... Люк взглянул в небесно-голубые глаза своего отца... и увидел в них самого себя...

  Наконец, Принц кое-как успокоился...

  - Я... я... я... потому плакал, сынок, что ты мне как раз и напомнил твою мать... Когда я её вспоминаю, я всегда плачу, ведь она умерла на моих, вот этих вот, руках... - Принц затряс перед носом Люка руками, как будто бы вот-вот из воздуха материализуется умирающая Лили, причем непременно на вот этих вот руках... - Тебя уже унес тогда Азаил, а я остался с ней... Она умерла тихо так, спокойно, как уснула... Дай Создатель всякому такую спокойную смерть... Смерть, сынок, это тоже - дар Создателя человеку, да и не только человеку - всем тварям... Феи и Стелла, прежде всего, не понимали этого... Они, понимаешь, думали, что вечность - это благо, что человек должен жить вечно, а не понимали одного... Мир этот не создан для вечности, не создан, а потому смерть - великое благо и для нас всех, и для Лили...

  Люк, да и все остальные удивленно посмотрели на Принца - как-то необычно было услышать такие умные слова от этого нескладного, на вид немного слабоумного человека.

  - Расскажи мне о ней... - вдруг сказал Люк, присаживаясь на мягкий известковый пол пещеры. - Какая она была... И почему она умерла... И...

  - ...Она была хорошей... Знаешь, сынок, я и сам не знаю, кого я больше люблю - Фею или Лили... Иногда мне кажется, что это две сестры или вообще одна женщина... Они были так похожи - очень уж любили командовать и думать, что только они знают, как все надо делать... Наверное, поэтому они обе привязались ко мне... Я им никогда не перечил, на мне их души отдыхали... Но в твоей маме было что-то особенное... Фея, она, знаешь, жила и бед не знала, как бабочка - летала с цветка на цветок, как пчелка... А вот твоя мама - Лили - у неё в душе была какая-то трагедия, рана в душе, боль... Она была как раненая лань - опасная - жуть, но - страдающая... Я это понял почти сразу, в Солнечной Башне и мне её было всегда как-то особенно жалко, она была как ребенок, потерявшийся ребенок, сирота, обиженная на всех и вся... Впрочем, слушай, начну по порядку... Однажды моя жена, Фея, попросила меня набрать лечебных травок в лесу и я ушел очень далеко, пока не встретил на лужайке прилипшего к старой сосне карлика Хнума...

  - Хнума? Хнума?! Да это ж мой дедушка! - воскликнул внезапно Хрофт. - А он случайно не в красном кафтанчике был?

  - В красном... - хором подтвердили оба Зверенка.

  - Ну дела-а-а-а-а-а... Редкостный был жадюга и грубиян! Снега зимой от него не допросишься, а склочник, а сквалыга был!!!

  - Во-во! - подтвердили Зверята - грубиян он был ещё тот... А что с ним сейчас?

  - Да помер он лет десять назад... Отправился за драгоценными камнями на Дальний Юг, да и сгинул там... - махнул ручкой Хрофт в сторону юга.

  - Да ну вас! - перебил их Люк. - Пускай отец рассказывает! Мне про маму хочется узнать, а вы тут про что говорите? Отец, говори, говори, не тяни...

  - Так вот, встретил, я, значит, этого самого карлика, прилипшего бородой к старой доброй сосне...

  Принц от удовольствия закатил глаза - рассказывать истории было самым любимым делом в его жизни, а уж когда его окружали такие благодарные слушатели - и подавно! - и начал он рассказывать ту самую историю, которую я, свидетель тех событий, и изложил в Хронике Принца и Феи со слов всех участников этой драмы - и притом так захватывающе и интересно, что даже Азаил, не выдержав, украдкой подсел к кружку, образовавшемуся вокруг Принца, и стал, затаив дыхание слушать! Зверята то и дело вставляли свои реплики и полностью изложили историю Феи, которая удачно дополнила рассказ Принца, и даже Азаил не остался без дела - он рассказал и свою историю - историю встречи с Феей, своих откровений ей о прошлом мурин и историю падения Муравейника и бегства с малышом Люком за плечами. А я только и успевал тогда записывать их речь на запоминающий кристалл, который у меня был в кафтанчике - уж очень чудная выходила история, тем более что отчасти виною всей этой кутерьме был мой собственный сквалыга и хулиган дед Хнум! Подумать только! Ведь если бы не он, не было бы никогда Люка на свете, а, значит, не было бы и Безликого, да тысячи разных вещей бы не произошло... Чудеса - да и только...

  Удивительное было ощущение - вокруг - катаклизмы, идет война не на жизнь, а на смерть, орды из Леса опустошают землю, часть уже опустошена, а в этой сухой и темной известняковой пещере, спрятанной за завесой шумного водопада, сидели все мы и смотрели на лицо нескладного длинноносого человечка с детскими глазами и не замечали времени, которое, казалось, остановилось навсегда...

  Люк же сидел с открытым ртом и то и дело вздыхал, охал, а иногда взахлеб смеялся или плакал. Когда же рассказ, наконец, был окончен - было уже далеко за полночь -, он рыдал вместе с Принцем, Зверятами и мной, карликом Хрофтом...