Найди меня, любимый - Макбейн Лори - Страница 73

— Что, если он проиграет? — спросил сэр Раймонд.

— Мы должны молиться, чтобы он не проиграл.

— С вас, может, довольно молитвы, что же касается меня — я едва ли смогу уповать на Господа, чтобы жить спокойно.

— Ничего другого нам не остается. Я англичанин. Я никогда не смогу жить на континенте. Никогда я еще не был так счастлив, как сейчас. И если бы я решился бежать из страха, что дон Педро потерпит поражение, как я смогу объяснить свое отсутствие в случае его победы? Вернется Уайтлоу или нет, жизнь моя все равно будет сломана. Мне ничего не остается, кроме как покориться судьбе. Сейчас от меня уже ничего не зависит. Мне надо было действовать, чтобы защитить нас всех. Я сожалею о том, что может произойти в результате моих действий, но выбора у меня не было.

— На континенте вы были бы живы. Но я вижу, вам нравится роль мученика. Я, напротив, собираюсь бежать.

— О Раймонд, я вовсе не похож на мученика. Мне не хочется умирать. Так что давайте вместе молиться за то, чтобы дон Педро не проиграл. Потому что спасти нас сейчас может только он. Он один знает, где находится остров. Мое письмо уже плывет в Мадрид. Так что дон Педро отправится в Вест-Индию на этой неделе.

Сэр Раймонд Уолчемпс улыбнулся:

— А я тем временем сведу счеты с Лили Кристиан. Она мне испортила все. Сейчас, когда жизнь кажется мне такой прекрасной… Она заплатит мне за все. Она умрет еще до того, как я покину страну.

— Не думаю, что вам стоит переживать из-за Лили Кристиан. Она вне вашей досягаемости. Она отплывает с Валентином Уайтлоу на его корабле.

Сэр Раймонд долго молча смотрел на собеседника. А после расхохотался недобрым смехом.

Глава 25

С борта «Мадригала» остров казался тихим и уютным мирком, купающимся в ласковых лучах солнца. Белые пушистые облачка плыли над холмами, поросшими пальмами. На первый взгляд мало, что изменилось здесь. Желтая полоска песка у залива не хранила ничьих следов — только волны набегали на берег и откатывались обратно в море.

На скалистом мысу по-прежнему росла одинокая пальма. Сколько часов провела Лили под этим деревом, выглядывая, не появится ли на горизонте белый флаг с крестом святого Георгия! Лили перевела взгляд на мачты. Над головой ветерок трепал флаг — красный крест на белом поле. Корабль приближался к острову — теплому острову, бывшему ей домом, ву, где она узнала столько счастья и столько горя.

Лили прислушалась к доносящемуся откуда-то сверху приятному мелодичному голосу. Прикрыв от солнца глаза, она старалась отыскать взглядом певца. Вот он. Лезет на фок-мачту и напевает:

При крике впередсмотрящего «Земля!» все пришло в движение. По палубе туда-сюда забегали матросы. Они готовились спустить паруса и бросить якорь.

Лили смотрела на берег. Вон там. Около того дерева — могилы матери и Бэзила.

Валентин внимательно изучал береговую линию и залив. Затем повернул голову вправо и взглянул на море, такое спокойное и тихое. И, словно почувствовав на себе взгляд Лили, быстро посмотрел вниз. В его бирюзовых глазах отражались небо и море. Вдруг по его лицу пробежала тень, и он отвернулся.

— Спускайте поаккуратнее, парни! — крикнул Валентин матросам. — Уберите на марсе, Тюрнер! Помоги ему, паренек! — приказал он, но проворный парнишка уже карабкался на мачту.

— Мне так давно хотелось посмотреть на этот остров, — сказал Саймон, подойдя к Лили. — Я мечтал об этой минуте с тех самых пор, как впервые услышал о нем от Тристрама. Теперь, когда я его увидел, я понимаю, что представлял его себе не таким. Он какой-то… особенный.

— Иногда я и сама думаю, что этот остров волшебный. Он очаровал нас с первой минуты. Он оберегал нас. Он дарил нам чистую воду и спелые плоды. Он подарил нам счастье. А потом, как это бывает с волшебниками, он повернулся к нам своей жестокой стороной. Он забрал жизни матери и Бэзила. Наверное, мы виноваты сами. Мы нарушили заговор молчания, приютив чужаков. А может быть, потому, что мы украли у моря то, что принадлежало ему, — сокровища затонувшего галиона, — задумчиво проговорила Лили.

Саймон понял, что она не шутит, и с интересом взглянул на нее.

— Ты действительно веришь, что этот остров волшебный?

— И не я одна. — Лили указала взглядом на Мустафу, который с хмурым лицом смотрел на берег.

— Из того, что я помню об отце, и из того, что мне рассказывали о нем другие, я бы решил, что он никогда не смог бы поверить в волшебство, — заявил Саймон.