Найди меня, любимый - Макбейн Лори - Страница 51

— Мы продали все пироги, кроме одного, Лили. — Дульси смотрела на последний пирожок.

— Так не годится. Надо что-то сделать с ним, Дульси, и побыстрее, — посоветовала сестра.

Малышка засмеялась, и пирожок, словно по мановению волшебной палочки, исчез.

Облокотившись на тележку, она почесала у обезьянки под подбородком.

— Устала? — спросила у сестренки Лили.

— Немного. Здесь так жарко. Я весь день танцевала.

Дульси обняла Лили за талию, заглянула ей в глаза, ожидая похвалы.

— Ты не отдыхала ни минуты. Надо повесить тебе колокольчик на шею, чтобы знать, где ты, моя красавица, — улыбнулась та.

— Эй! — крикнул Тристрам, пробираясь сквозь толпу к сестрам. — Надо же, все продали, ни крошки не оставили, кроме тех, что у Дульси на губах. Как поживаешь, Раф? — Он опустился на корточки перед собакой. Пес завилял хвостом.

— Тристрам!

— Праакк! Раф! Раф! Поцелуй нас, красавчик! Поцелуй нас, Тристрам, душка! — прокричал Циско. — Раф! Раф!

— Тристрам!

— Ну ладно, ладно, ваше высочество, хватит меня облизывать. Смотрю, вы продали почти все, кроме этих букетиков. Но их все равно нельзя съесть. Интересно, а какой на вкус жареный попугай?

— Ты весь день ничего не ел?

— Занят был — жонглировал. Правда, старая Мария дала мне булку с изюмом. Она так странно смотрела на меня. И еще она просила тебя заглянуть к ней. Она пообещала погадать тебе бесплатно.

— Погадать мне? — Лили была удивлена предложением. Старая Мария никогда ничего не делала даром.

— Раф хочет пить, Лили.

— Возьми тележку и идите с Дульси в табор. Там вас Тилли покормит. Она, наверное, напекла еще пирожков. Я видела у нее в корзинке головку сыра и хлеб. Фэрфакс говорил, что тоже раздобудет какой-нибудь еды. И не забудь покормить Колпачка и Циско, Тристрам.

— А Рафа? — спросила Дульси. — Ему всегда больше всех работы достается. Вон какую тележку таскает.

— Да, и Рафа тоже. А я попробую распродать оставшиеся Оукеты. — Лили взяла корзинку с цветами. — Если удастся, тогда куплю несколько жареных сквобовnote 45.

Дульси запрыгала:

— Ура, мы будем есть жареного сквоба, а не холодный мясной пирог.

— Увидимся позже, Лили. — Тристрам махнул рукой.

Поправив корзинку, Лили направилась туда, где народу было побольше. Она могла бы не беспокоиться о том, чтобы распродать цветы. Покупатели появились еще до того, как она стала кричать: «Букеты! Чудесные букетики для дам вашего сердца!» Молодые люди готовы были покупать цветы для несуществующих возлюбленных, если вместе с букетом получали улыбку красавицы.

Кто-то обнял Лили за талию. Она оглянулась, готовая дать оплеуху нахалу, и получила нежный поцелуй в щечку. Это был Ром.

— Я думал, надо дать понять твоим кавалерам, что они могут пялить глаза, но на большее пусть не рассчитывают, если им дорога жизнь. — Цыган говорил громко, чтобы его расслышал настырный паренек, который вот уже полчаса не отходил от девушки.

Рому было жаль паренька — он его хорошо понимал. Лили, одетая в простое платье фиалкового цвета, в накидке из парчи, расшитой золотыми и серебряными нитями, казалась многим лакомым кусочком.

День выдался жаркий. Запах, исходивший от разгоряченного тела девушки, был свеж и приятен. «От нее всегда так пахнет, — подумал Ром. — Кажется, будто она только что натерлась ароматическими маслами. Как хорошо бы сейчас лежать с ней в тени зеленого леса».

— Что с тобой, Ром? — спросила Лили.

— Прости, я задумался. — Он смущенно улыбнулся.

— Ты устал. Ты делаешь для нас слишком много, Ром. Так больше не может продолжаться. Ты должен заниматься своими делами. Мы требуем от тебя слишком многого, Ром.

Впервые Лили заметила скорбные складки в уголках его рта. Не думая о том, как может Ромни истолковать ее жест, она дотронулась до его лица, разгладила морщинки. Затем, взяв его под руку, предложила пройтись.

Ромни чувствовал себя неуютно. Он столько ждал, столько стремился к вот такой близости между ними, но сейчас, сознавая, что лгал ей, он чувствовал себя виноватым.

Позже он пытался убедить себя, что поступил так, потому что пожалел Лили. Ром слишком хорошо понимал, что именно должно было случиться той ночью в Хайкрос. Не только из рассказа Лили и Тилли, но и потому, что хорошо знал Барклая. И как только цыган начинал об этом думать, перед ним всплывало лицо Джеффри Кристиана. Ром закрывал глаза. «Я не такой, как Барклай, — говорил он себе. — Не такой. Нет».

Он взглянул на девушку, слышала она его слова? Нет, не слышала. Лили смотрела на какого-то высокого господина. Во взгляде ее читалось и страстное стремление и одновременно некоторая отчужденность, будто она боялась, что ее чувства разгадает тот, к кому обращен ее взгляд. Все это сильно озадачило Ромни. Впервые он видел в ее глазах такое выражение. Странно. Не могла же она влюбиться прямо здесь, посреди рынка?

Но для девушки он не был незнакомцем.

Сердце ее так колотилось, что стало трудно дышать. Она не смела поверить своим глазам, когда, взглянув вверх, встретила его дерзкий взгляд. Он был точь-в-точь таким, каким она его помнила. Она надеялась, что сможет чувствовать по-другому, когда увидит его в следующий раз, что она переросла свое полудетские обожание. Но любовь оказалась сильнее. И сейчас Лили с ужасом сознавала, что безумно любит этого человека.

Никогда раньше не смотрел он на нее так страстно. Такой взгляд был у него, когда он глядел на других женщин. На Корделию и Гонорию. Но никогда он не смотрел так на нее. Сегодня наступил ее день. Сегодня Валентин не может глаз от нее отвести. Как странно. Неужели она выросла? Неужели стала такой, как Корделия?

Лили и представить себе не могла, что он не узнает ее.

— Валентин, — одними губами произнесла она, улыбнувшись ему такой теплой, такой любящей улыбкой, что проходящий мимо мужчина, заглядевшись на нее, оступился и врезался в женщину, несшую на коромысле два ведра с вином. Та развернулась, и одно из ведер ударило мужчину по спине. Он отскочил и врезался в молодого человека, который рассчитывался с продавцом. Вино пролилось его спутнице на юбку. Девушка закричала. Джентльмен в ту же секунду оказался сбитым с ног. Кошелек вылетел у него из рук и благополучно исчез в толпе.

— Эй, держите вора! Он украл мой кошелек! — завопил молодой человек, пытаясь подняться на ноги. Но его снова толкнули, и он упал на джентльмена, в которого угодило тяжелое ведро. — Держите его! Остановите вора!

Мальчишка в лохмотьях со всех ног бежал с ярмарки, спасаясь от преследования слуг пострадавшего джентльмена.

Ромни Ли выругался. Мальчишка был из их табора.

Ромни огляделся: где Лили? Она куда-то пропала. Пробираясь сквозь толпу, Ром увидел темноволосого джентльмена, на которого так странно смотрела Лили. Тот беседовал с другой женщиной, причем женщиной очень красивой.

Ромни облегченно вздохнул. Мужчина всего лишь полюбовался Лили. Ну что ж, прекрасно. Нужно скорее найти мальчишку. И он бросился прочь.

Лили Кристиан пряталась за палаткой, около которой встретились Валентин и Корделия. С болью в сердце думала она о том, что Корделия посещала Равиндзару, о том, что Валентин должен скоро жениться на ней.

«Он никогда меня не полюбит», — напомнила себе Лили, и сердце ее сжалось. Вдруг она заметила Раймонда Уолчемпса. Тот шел в сопровождении Томаса Сэндрика и других господ. С кем с кем, а с разноглазым ей хотелось встречаться меньше всего.

Лили сделала еще шаг назад. Вдруг кто-то схватил ее за руку. Девушка вскрикнула, и тут же ее затащили в темную палатку.

— Ах, Лили Франциска, ты пришла к старой Марии послушать про свою судьбу? — проскрипел старческий голос. — Такая красивая, такая сладкая, такая опасная, — напевно шептала старуха. — Пойдем, не бойся, малышка. Позволь старой Марии рассказать, что тебя ждет. Пойдем, пойдем… Я тебя не обижу. — Старуха тащила ее к столику, над которым поднимался ароматный дымок.