СССР - Идиатуллин Шамиль - Страница 17

– Отдыхай, слабачок. Там, в краю далеком, назовешь ты меня женой. Не вздумай дальше петь, балда!

ГЛАВА 2. МИРНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО

1 

По легенде, реинкарнация СССР началась с того, что на очередном историческом совещании президент Волков завелся и попросил помощника принести телефоны и гаджеты, сданные участниками мероприятия перед его началом. Разложил содержимое двух поддонов перед собой, задумчиво пошвырялся пальчиками, вызвав, наверное, неосознанную панику не у одного министра, громко зачитал разнообразные названия девайсов и довольно однообразные made in, а потом поинтересовался, тряся не то сенсорным смартфоном, не то нетбуком, а вот почему мы такое не делаем. Тут Апанасенко и сказал – якобы неотрепетированно и несогласованно, – что мы можем и куда круче делать, но это очень дорогое удовольствие. Ну, дальше слово за слово – а что такое, нанотехнологии ваши опять? – нет, и не наши, и без модных слов, просто универсальные счетно-переговорные проекционные устройства. Звучит страшновато. А вот у меня эскизы есть. Хм. А применение? Любое. Любопытно. А почему очень дорогое? Потому что надо все развивать в комплексе. С чем? С другими прорывными технологиями. Иначе будет распыление. А не иначе? А не иначе синергия. Чего с чем? Тоже известные разработки: электромобили, водородные и электродвигатели, солнечные батареи, экранопланы повышенной грузоподъемности, малые атомные энергоблоки, в том числе мобильные, замыкание системы жилкомхоза на почти полное самообеспечение. Сказки рассказываете, Всеволод Михайлович. Все это есть в чертежах и опытных образцах. При наличии политической воли идет в серию за два-три года. Что нужно кроме воли и денег? Пять лет покоя. И?.. И всё. Интересно. Остальные условия и обременения мы можем диктовать? Так точно – при соблюдении трех наших. Хорошо. Вот вам условие: строиться не с green field даже, а вообще вдали от любого населенного пункта, чтобы, если рванет у вас чего, без ущерба и позора обойтись, не ближе, чем за двести километров. Да хоть четыреста. Ловлю на слове, четыреста, не в европейской части. Плюс обременение: заведите квоту для депрессивных районов и вымирающих рабочих поселков Сибири и Востока – хорошее обоснование для поддержки будет, программу хоть расшевелим. Землеотвод и особый статус документарно обеспечим, бизнес-план когда сможете подготовить? В течение месяца. Вот вам две недели, сегодня восьмое, двадцать второго жду.

Двадцать второго ноября бизнес-план был утвержден и веером заброшен во все ведомства, от Минфина до Минобороны. Так родился «Союз». Так началась эпоха «союзных» технологий, в течение девятилетия собиравшихся Апанасенко и Рычевым по институтам, КБ и НТЦ – про запас, на всякий неправдоподобный случай.

Во время второй нашей встречи Апанасенко философствовал примерно в таком духе:

– Пока был Советский Союз, империалисты называли его Россией и страшно, наверное, этим гордились. Теперь они дозрели и норовят видеть в России родовые признаки Советского Союза, считая, видимо, это ругательством. Ну давайте поможем им в этом. Не гуртом в прорубь, как всегда, а малыми шажками – хоть чему-то есть смысл у китайских товарищей поучиться. И есть смысл нашими преимуществами воспользоваться – у нас много неосвоенной земли, в том числе в центре страны, надо ее осваивать. Это, конечно, не единственный вариант – в конце концов, можно было бы, как в Японии или у арабов, остров из мусора насыпать. Но это как раз ерунда. Во-первых, на мусоре пусть менты живут, а мы им в училище еще морды били. Во-вторых, остров, как всякая утопия, потонет. А Союз семьдесят лет просуществовал. И мог бы дольше – были объективные предпосылки. Просто деньги кончились. А теперь-то они есть. Будем считать, что у нашего «Союза» дискретное существование. Теперь он возвращается в новом облике и с новыми подарками человечеству.

– А почему новые бренды? – решился спросить я. – Тогда логичнее было бы «Спидолу» восстановить или «Романтику». Поди плохо – мобильный телефон «Агидель» или «Маяк-ноль-ноль-один». Или, скажем, «Жигули» – незанятый же бренд.

– Не дай бог, – сказал Апанасенко очень серьезно. – Алик, вы ведь еще не видели, что мы можем и будем делать? Вот посмотрите и сразу поймете, что такой корабль «Бедой» или просто старыми словами называть никак нельзя.

Я посмотрел: электромобили посмотрел, в фанере и пластике, графические модели мобильных расчетно-коммуникационных центров посмотрел, экранопланы посмотрел. И согласился.

К сожалению, вторая встреча с Апанасенко была не только короткой, но и последней. Поэтому большинство кусочков легенды осталось без героических комментариев. Пусть такими и будут – это даже увлекательней.

По легенде, проект «Советский Союз» развивался в два этапа. Причем второй этап никак не вытекал из первого и стал неприятной неожиданностью для многих отцов-основателей.

Сначала группа товарищей – это я все легенду пересказываю, – имена которых толком неизвестны, выкупила у Российской Федерации авторские права на ряд устойчивых словосочетаний и словоформ. В первую очередь, речь шла о «СССР» и его расшифровках, «Советском Союзе» и вообще термине «советский», который не имел иных трактовок, кроме связанных с советской властью. Причем якобы покупатели долго прыгали и вокруг слова «Союз», а Минфин совместно с Минюстом и РАО, обеспечивавшими сделку, были совсем не против. Но после ряда экспертиз чиновники, шурша зубами, отказали дорогим гостям, рисовавшим на переговорных салфетках совсем уж неприличные суммы. Самые лояльные профессора и доценты с кандидатами встречали идею трейдмаркирования слова «Союз» в отрыве от «Советского» маразматическим смешком и цитатой из Пушкина. Пришлось отступиться, ограничившись жуткими ремарками, вроде «Союз в значении административного, государственного или исторически обусловленного образования, в виде отдельной смысловой единицы или в составе иных слов».

Как это сказалось на приличности наличности, создателям легенды неизвестно. Им зато доподлинно известно, что сумма, полученная за несколько довольно обыкновенных слов на нескольких необыкновенных языках, и помогла России после 1998 года рассчитаться с МВФ за начисто разворованные кредиты.

Соответственно, поначалу сделка диктовалась, что называется, социальной ответственностью. Этот термин, возникший десятилетием позже, обозначает, как известно, благотворительный аукцион, в ходе которого состоятельный симпатяга покупает драное пальто или поколотый силикатный кирпич за деньги, на которые мог бы купить пару «мерсюков». Полученные деньги идут на помощь голодному Поволжью или спасение России из кавказского плена. По крайней мере, так считается.

При этом состоятельному симпатяге ни пальто, ни кирпич на фиг не нужны, и он запросто может отказаться от участия в дурной забаве. Может объяснить это самыми святыми соображениями. Например, тем, что исправно содержит свою часть государства аккуратной и полной выплатой налогов. Симпатяга может даже выделить дополнительные деньги страждущему Поволжью или окавкаженной стране без всякого аукциона и в тройном размере (против заведомой стоимости лота). Спасенья нет: все равно его активы в течение короткого времени перейдут другому симпатяге, а упрямец, не желающий играть в рекомендованные игры, переквалифицируется либо в нищеватого борца с кровавым режимом, либо в швею-моториста, но игра – она на то и игра, чтобы поворачиваться иными гранями и завершаться самым неожиданным счетом. Иногда победитель получает в нос. Иногда он покупает не драное пальто, а бриллиантовые яйца, получая эстетическое удовольствие и повод для остроумных замечаний – и больше ничего, но полагает тем не менее, что поучаствовал в бесконечно социально ответственной операции.