И никакая сила в мире... (Тьма перед рассветом) - Макбейн Лори - Страница 82

– Ну конечно, он не убивал эту девушку! Но вот отец ее, по-видимому, думает иначе, – объяснила Рея, догадавшись, как встревожен сейчас Хьюстон Кирби. – Вот поэтому их банда и превратила Мердрако в руины, не так ли, Кирби? Потому что их главарь – Джек Шелби, а он ненавидит Данте.

– Похоже на то, миледи, – с тяжким вздохом кивнул Кирби. – Если уж он пошел на такое, когда знал, что дом стоит пустой, так на что способен этот мерзавец, узнай он только, что хозяин вернулся?! А уж если он и впрямь главарь этой шайки и власти до сих пор не смогли справиться с ними, так вряд ли они решатся нам помочь. Ведь проклятые Дети сатаны заправляют здесь всем! Вот и опять, как всегда, капитан может надеяться только на себя!

– Так вы именно на это намекали еще в Лондоне, говоря, что есть люди, которые не захотят похоронить прошлое? – вспомнил Алистер туманное предостережение Кирби.

– Вот-вот. А уж что будет, когда сэр Майлз узнает, что Данте выкупил назад все земли, которые тот распродал за его спиной! – сказал Кирби, подумав про себя, что сам он с радостью пожертвовал бы половиной всего, что имеет, лишь бы увидеть физиономию сэра Майлза в ту минуту, когда тот обнаружит, как его провели. – Сэр Майлз – один из влиятельнейших людей в этих местах, единственный, кто мог бы помочь справиться с контрабандистами. Но на это рассчитывать не приходится. Ему ничто не могло бы доставить большего удовольствия, чем если Джек Шелби и Данте Лейтон перережут друг другу горло, – добавил старый дворецкий.

– Рея? – Голос брата отвлек ее от невеселых дум. – Мы с Конни хотим побродить здесь, ты не возражаешь?

Рея нерешительно посмотрела на дом и перевела взгляд на личико брата, с надеждой глядевшего на нее.

– Хорошо, только не уходите далеко, – проговорила она, подумав, что еще за сюрпризы готовит им судьба.

Данте Лейтон осторожно поставил на ножки искореженный стол, ласково погладил изуродованную крышку. Он заботливо придвинул его на место у стены, где тот всегда стоял в прежние годы, мысленно представив, как мать касается тонкими пальцами полированной поверхности. У окна валялся ножками кверху обитый бархатом стул, обивка которого была изорвана в клочья. Данте помнил, как на этом стуле сидела мать, прижимая его к груди, когда он не мог уснуть. Тяжелые портьеры, некогда защищавшие комнаты от холодных ветров, теперь были сорваны. Кто-то разбил вдребезги разноцветные витражи, и осколки рассыпались по полу, а роскошный ковер под ногами был заляпан грязью и превратился в какое-то месиво.

Данте молча переходил из комнаты в комнату. С каждым шагом его ярость все росла, и наконец, не в силах сдержаться, он подобрал с пола тяжелый стул и с воплем, от которого сам дьявол выскочил бы из преисподней, швырнул то, что от него осталось, в уцелевшее окно. Грохот, с которым стул обрушился на дорожку возле дома, заставил немного утихнуть демонов, что бушевали в его душе, и хозяин Мердрако снова с одержимостью помешанного принялся бродить из комнаты в комнату, чтобы дать выход своему отчаянию. Данте дал себе клятву, что очистит Мердрако от этой скверны, но месть его будет страшна.

Когда гнев немного улегся, Данте вернулся в Длинную галерею. Подойдя к камину, спрятал лицо в ладонях. Так он и стоял молча, пока дыхание его не стало ровнее. Наконец расчетливый разум взял верх над оскорбленными чувствами, и Данте принялся хладнокровно обдумывать свою месть.

Струившийся из окна свет упал на казавшиеся беззащитными в своей наготе стены. Губы Данте скривились в усмешке. Похоже, все было потеряно, и единственный, кто виноват в этом, сэр Майлз Сэндбурн.

Оставалось порадоваться, что изображения его матери, деда, старого маркиза и все семейные портреты его предков задолго до этого были вывезены из Мердрако. Теперь они в Лондоне, в полной безопасности, вместе с другими бесценными сокровищами семьи. Много лет назад сэр Майлз продал их, чтобы расплатиться с кредиторами своего беспутного пасынка, – впрочем, Данте подозревал, что отчим изрядно нажился на этой сделке. И слава Богу! Благодаря этому наглому обману бесценные семейные реликвии рода Лейтонов избежали поругания. Год за годом, наняв себе в помощь опытных агентов, Данте одну за другой разыскивал и выкупал семейные реликвии, и сейчас все они хранились в безопасном месте.

Он подошел к одному из разбитых окон и жадно вдохнул свежий морской воздух. Данте стоял в одном из крыльев особняка прямо напротив башни в дальнем конце сада, где был похоронен старый маркиз и где уже много лет покоились тела его родителей. Его взгляд упал на группу людей, устроившихся на каменном парапете неподалеку от дома. Прищурившись, Лейтон вгляделся в неподвижную фигурку в бледно-голубом и в этот миг поклялся душами тех, кто нашел свой покой под старинной башней, что очень скоро он вместе с Реей восстановит Мердрако в прежнем блеске и славе для их многочисленных потомков.

Глава 20

— Господи, какая тишина! – подавленно произнесла Рея. Был момент, когда до них донесся грохот чего-то тяжелого и звон бьющегося стекла. Они могли лишь гадать, что происходит в доме.

Но вот уже почти полчаса, как там воцарилась тишина. Было до того тихо, что Хьюстон Кирби стал подумывать, а не посмотреть ли, что там с капитаном.

Рее пришла в голову та же мысль. Она перестала беспокойно расхаживать взад-вперед и пристально уставилась на закрытую дверь с каким-то непонятным выражением в фиалковых глазах.

– Мне следовало бы пойти с ним, Кирби. Я должна быть рядом с Данте. Я бы так и сделала, но он просто вытащил меня из дома. Когда мы венчались, я поклялась быть рядом с ним всегда, в счастье и в горе, и я сдержу свое слово, понравится ему это или нет! – решительно объявила Рея, похлопывая хлыстиком для верховой езды по подолу амазонки, будто подбадривая себя.

Френсис и Алистер обменялись понимающими взглядами. И Френсис, пожав плечами, проявил готовность уступить. Уж кто-кто, а он прекрасно знал свою сестру и понимал, что возражать бесполезно. Он давно убедился, что под этой хрупкой, изящной внешностью скрывалась железная воля.

– Ох, миледи, я совсем не уверен, что вам стоит сейчас идти в дом. Господи, что подумает обо мне ее светлость, если прознает, что я позволил вам пойти на это?! – запротестовал Кирби, вспомнив при этом и о его светлости герцоге Камей-ре. Попытавшись представить, что сказал бы герцог, узнав о поступке дочери, Кирби похолодел.

– Если бы мама оказалась на моем месте, уж будьте уверены, она бы тут и минуты не простояла! Она вошла бы внутрь вместе с мужем, – упрямо заявила Рея.

– Лорд Френсис! – взмолился Кирби.

– Кирби, вы же прекрасно понимаете, я и сам знаю, что я должен делать, но будь я проклят, если мне это удастся, – со слабой усмешкой пробормотал Френсис, и дворецкий понял, что с этой стороны помощи ему не дождаться.

Он бросил на брата и сестру свирепый взгляд и возмущенно фыркнул. Повернувшись к Алистеру Марлоу, который всегда славился тем, что не терял голову ни при каких обстоятельствах, Кирби понял, что проиграл, ибо сей достойный джентльмен ухмылялся до ушей. Раздосадованный Кирби, который не находил в сложившейся ситуации ничего смешного, решил, что все вокруг попросту спятили. Единственное, что не пришло в голову старику, – то, что в подобных безрадостных обстоятельствах даже малая толика веселья помогает не отчаиваться.

И конечно, при таком напряжении любой пустяк мог послужить причиной истерического приступа смеха. Именно это и случилось. Сначала Рея тихонько хихикнула при виде расстроенной физиономии Кирби, потом расхохоталась и смеялась до тех пор, пока слезы градом не покатились у нее из глаз. Френсис смеялся так, что плечи у него ходили ходуном, а оглушительный хохот Алистера громыхал словно гром.