И никакая сила в мире... (Тьма перед рассветом) - Макбейн Лори - Страница 74

Вскоре и Дора Лескомб, протирая на ходу сонные глаза, спустилась вниз. Ее седые волосы выбивались прядями из-под наспех надетого чепца, а неловкие старческие пальцы торопливо стягивали завязки под подбородком. Кое-как надетые чулки готовы были в любую минуту сползти вниз.

Вскоре, однако, чашка обжигающе горячего кофе с бренди привела ее в чувство. Хозяйка велела двум заспанным служанкам развести огонь в комнатах, и скоро огромный котел висел над огнем, а от него клубами валил пар. Налив кипятку в чайник, куда она щедрой рукой насыпала пригоршню ароматного чая, Дора отставила его в сторонку и уставила поднос чашечками и молочниками из своего лучшего сервиза. Сэм уже успел шепнуть ей, что среди путешественников есть красивая и, похоже, знатная леди, и Дора решила не ударить лицом в грязь.

Подхватив поднос, Дора засеменила в гостиную. Ей показалось, что Сэм уже успел позаботиться о джентльменах, проводив их в комнаты.

– Добрый вечер, миледи, – приветливо улыбнулась Дора, войдя в гостиную. Сэм успел предупредить жену, что на дверцах экипажа имеется герб. – Я решила, что чашечка горячего чая вам не повредит, ведь в такую ужасную погоду вы, должно быть, промерзли до костей в своей нарядной карете.

Дора заботливо поставила поднос возле стола, где, свернувшись калачиком у камина, уютно устроилась приехавшая гостья.

– Ох какая же вы красавица! – невольно вырвалось у хозяйки, когда Рея устало откинула капюшон плаща. В ярком свете камина ее волосы засверкали, словно чистое золото, а тепло заставило слегка порозоветь нежные щеки. – О Господи, да я не видела таких роскошных волос ни у кого в наших краях с тех самых пор, как леди Элейп… Да, впрочем, вы ее не знали, и пусть ее несчастная душа в конце-то концов упокоится с миром, а как этому быть, пока люди то и дело видят на скалах призрак несчастной леди?! – протарахтела Дора. Заметив, что Рея уставилась на нее, широко раскрыв от удивления глаза, старушка постаралась поправиться: – Прошу простить, миледи, наверное, я все никак не проснусь. Стара стала.

– Спасибо за чай. Вы очень добры, и пахнет он замечательно, – ласково сказала Рея. – А из кухни доносятся такие ароматы, что у меня просто слюнки текут. Когда-то муж уверял меня, что нет ничего вкуснее булочек, которые пекут в его родном Девоншире.

– Уж это святая правда, миледи, – закивала польщенная Дора, подумав, до чего же славная эта леди. – Так, стало быть, муженек ваш родом из Девоншира? – спросила она, сгорая от любопытства при мысли, что знатный путешественник родом из этих мест.

– Да, он здесь родился, но не был в родном доме вот уж скоро пятнадцать лет, – спокойно ответила Рея, гадая про себя, удивится ли старая женщина, узнав, что за гость остановился этой ночью в ее доме.

– Да что вы?! Прошу прощения за любопытство, – поинтересовалась Дора как бы между прочим, – но как зовут вашего достойного супруга?

Рея заколебалась.

– Я не совсем уверена, что вам знакомо его имя.

– Да что вы, миледи?! Ведь я почитай уж пятьдесят лет живу в этих местах! Да и знаю здесь всех и каждого на сотню миль кругом, – уверила ее старуха.

– Его имя… – начала Рея, но пронзительный вопль, который издал в эту минуту пробудившийся Кит, прервал ее и отвлек внимание любопытной старушки. – Тихо, тихо, Кит. Мама здесь, – ласково проговорила Рея, качнув деревянную колыбельку, которую заботливый Данте уже успел извлечь из кареты.

– Ах, что за славный у вас малыш! – с широкой улыбкой воскликнула Дора. – Поди, ваш сынок, миледи?

– Да, – ответила Рея. Ее внимание было поглощено заворковавшим ребенком, слезы которого высохли как по волшебству, как только он увидел мать.

– Кто бы мог подумать, вы ведь еще такая молоденькая и невинная! – пробормотала Дора, которая опять замешкалась у дверей. – И какой здоровенький на вид! Наверное, весь в папашу. До чего прелестные кудряшки, и как вьются!

– Вы правы. Кит очень похож на отца, и Данте страшно горд этим, – чуть слышно отозвалась Рея, осыпая поцелуями крохотный носик сына.

Убедившись, что малыш уснул, она с усталым вздохом откинулась на спинку и благодарно приняла чашку горячего чая из рук словоохотливой хозяйки.

В эту минуту в комнату вбежали двое мальчиков, и Дора Лескомб с неодобрением воззрилась на их насквозь мокрые плащи. Сбросив верхнюю одежду, оба аккуратно развесили ее у дверей и ринулись к камину, на ходу потирая покрасневшие руки.

– Кэп велел передать это вам, сказал, что это для колыбельки лорда Кита, – буркнул Конни Бреди, бережно укутывая собольей накидкой мирно спящего малыша. Впрочем, склонившись над кроваткой, он с удивлением заметил, что ребенок не спит, а таращит на него широко раскрытые глазенки.

– Он придет? – с беспокойством спросила Рея, переводя взгляд с Конни на хозяйку, которая застряла в дверях, с жадным любопытством прислушиваясь к их разговору.

– И минуты не пройдет, миледи. Он сказал, что собирается только посмотреть, как там лошади, – сообщил Конни. Взгляд его с удовольствием остановился на подносе с чайником, над которым поднимался ароматный пар.

– Идите же к огню, Конни, Робин, – поторопила их Рея, протягивая каждому из мальчиков по чашке чаю, щедро добавив в него сахар и сливки.

– Спасибо, миледи, – пробормотал Конни. Он устроился возле камина, обхватив горячую чашку озябшими пальцами.

Робин с не меньшей благодарностью принял чай, но при этом не упустил возможности посетовать, что, кроме чая, на подносе ничего не было, а его желудок, сообщил он, пуст и то и дело напоминает о себе бурчанием.

– Не волнуйтесь, молодой человек, я уже сунула в печь булочки. Вы и глазом моргнуть не успеете, а они уж будут готовы! – сказала Дора темноволосому пареньку. Слишком часто ей приходилось видеть это тоскливое выражение на лицах собственных внуков, чтобы сейчас она могла ошибиться: мальчишки просто умирали с голоду. – Ну, пойду-ка я лучше на кухню, а то как бы у моих дурех суп не выкипел, – проворчала она.

– Пожалуйста, проследите, чтобы моим горничным и Норе с Бетси непременно подали чай, – распорядилась Рея, заметив, что обе девушки вошли в комнату и неловко жмутся у дверей. – Ну, что же вы? Идите поближе к огню и согрейтесь как следует. Вы же обе дрожите, – заботливо настаивала Рея. Их старик дворецкий Мейсон никогда не простит, если она допустит, чтобы его внучка простудилась. И впервые Рея почувствовала, какая это ответственность – иметь собственную прислугу.

– Мы просто приглядывали, как разгружают повозки, смотрели, чтобы все сундуки внесли в дом и разместили по комнатам, – объяснила Нора, страстно мечтая в эту минуту оказаться в собственной узкой постели, в той самой, где она спала всю свою жизнь, свернувшись калачиком под теплым одеялом в замке Камейр. А этот суровый, неприветливый край совсем ей не нравился.

– Ну вот, миледи, я налила еще две чашки чаю, – проворчала Дора. Старушка уже было направилась к дверям, чтобы взглянуть, как идут дела на кухне, когда почти у входа столкнулась с высоким, закутанным в плащ мужчиной. Он скинул шляпу с обвисшими полями, опустил высокий воротник плаща, и в ту же минуту у женщины вырвался испуганный крик. Слишком хорошо помнила Дора Лескомб эти светлые, как расплавленное серебро, глаза. Страх ее ничуть не уменьшился, когда вслед за высоким мужчиной в комнату вошел крохотный кривоногий человечек, держа на руках кота – огромное животное, чьи прищуренные светло-зеленые глаза немедленно уставились на оробевшую хозяйку. Лицо высокого мужчины было также хорошо знакомо Доре Лескомб. Были времена, когда все ее девичьи мечты были связаны с этим человеком. О седине Дора тогда и не думала, ведь в те годы сама она была пухленькой девушкой с розовыми щечками.

– Миссис Лескомб, не так ли? – услышала она голос над своей головой. – Сколько лет прошло, мадам!

Но Дора оцепенела на месте, так что вполне могла сойти за того несчастного обледеневшего епископа, в память о котором был назван их трактир.

– Боже милостивый! – только и смогла пролепетать бедная женщина, а увидев, что губы Данте Лейтона скривила так хорошо знакомая ей улыбка, она почувствовала себя совсем неуютно. Этот дьявол стал еще красивее, чем в двадцать лет, если только такое возможно, с суеверным ужасом подумала она.