И никакая сила в мире... (Тьма перед рассветом) - Макбейн Лори - Страница 116

Энн с трудом отвела глаза от молодых людей, но взгляд ее невольно задержался на загорелом лице Алистера. Конечно, из них двоих Френсис Доминик был красивее, но в Алистере было что-то такое, от чего сердце Энн сладко замирало всякий раз, как он поднимал на нее глаза. Он явно был старше Френсиса, но в нем все еще чувствовалось какая-то ребячливость, почти юношеская неловкость, которая была незнакома с детства привыкшему к роскоши и богатству Френсису. Стоило Энн заглянуть ему в глаза – и ей показалось, что они знакомы давным-давно. Конечно, это смешно, подумала она, но ощущение было восхитительным, и девушка почти поверила, что и он заметил ее присутствие. «Перестань глупить», – одернула она себя.

Но если бы Энн смогла прочитать в эту минуту мысли Алистера, то была бы весьма удивлена. Тот весь пылал, вспоминая, как нежное, совсем юное тело прижималось к нему, когда они верхом скакали к дому. Одна только мысль об этом обжигала его словно пламенем.

Увидев, что Кит безмятежно спит, Рея вернулась вниз как раз в тот момент, когда Бесс принимала из рук Данте второй бокал хереса. Услышав шаги жены, Данте обернулся, и улыбка смягчила суровые черты его лица. Он не мог оторвать от Реи глаз, пока она, сияя золотом волос, шла к нему.

– Ну, как там Кит? – спросил он, не сомневаясь, что она была в детской.

– Спит мирным сном, как и сказал Кирби, – улыбнулась она, наливая себе чай. – Хотите чаю, Энн? – спросила она, заставив девушку вздрогнуть и очнуться.

– Спасибо, миледи, – тихо ответила та, изо всех сил надеясь, что никто не заметит, как она вспыхнула.

– Как бы ты не простудилась, Энн, – заметила Бесс. – Ты вся горишь, – добавила она, не подозревая об истинной причине смушения дочери. Бесс все еще искренне считала ее совсем маленькой.

Рея оглянулась, желая убедиться, что все в порядке. Встретившись взглядом с Робином, она свирепо нахмурилась и заметила, как он отвел глаза. Придется поговорить по душам с несносным мальчишкой, подумала Рея. Взгляд ее немного смягчился, когда она заметила, как юный Чарльз Сикоум незаметно для себя придвинулся к тому месту, где на полу, скрестив ноги перед камином, устроились Конни и Робин. Не прошло и нескольких минут, как он уже втиснулся между ними и, открыв рот, стал слушать одну из леденящих душу пиратских историй, которые так обожал Конни.

– Мы сегодня были у сэра Джейкоба, – сказал Данте, взглянув на Бесс.

– Да? И как он? – буркнула она. Глаза ее не отрываясь смотрели в огонь, но Бесс чувствовала на себе заинтригованный взгляд Данте.

– Чувствует себя прекрасно. Конечно, он уже немолод, но Рея сказала, что он хитрый старый лис, – с довольной усмешкой сообщил Данте.

– В самом деле? Леди Рея не лишена проницательности! – кивнула Бесс. – Он всегда обожал совать свой нос в чужие дела. Я просто диву давалась иной раз, как это ему до всего есть дело!

– А мне непонятно, как это вы, заезжая в Уэстли Эббот, никогда не удосужитесь заглянуть к нему. Он ведь очень одинок, Бесс, – произнес Данте, и эти слова прозвучали упреком.

– Возможно, вы еще не знаете, хотя я уверена, что он позаботился известить вас, что мы с ним не ладим, и уже довольно давно. Он сам никогда не бывает у нас в Сивик-Мэнор. Да и кроме того, когда мы приезжаем в Уэстли Эббот, у меня едва хватает времени купить все, что нужно. Лавки там гораздо лучше, чем в Мерлее, – объяснила она. Бесс не сочла нужным упомянуть, что в Уэстли Эббот ей, как внучке весьма уважаемого в здешних краях сэра Джейкоба, был открыт почти неограниченный кредит.

Бесс украдкой бросила взгляд на леди Рею Клер, с завистью оглядев превосходно сшитую амазонку цвета сапфира. Она не смогла сдержаться.

– Какой превосходный покрой! Впрочем, мне гораздо больше понравилась та, в которой вы были вчера, – у нее не такой строгий вид, и она просто очаровательна, – с удивлением услышала Бесс собственный голос. Боже, до чего она дошла – хвалить туалет соперницы!

– Благодарю вас, – отозвалась Рея, с трудом заставив себя улыбнуться. Слова, что так легко слетели с губ Бесс, больно ранили ее – ведь они означали, что вчера в Мерлее она и в самом деле мельком видела именно ее. Возможно, именно она передала Данте ту таинственную записку. – Так, значит, вы тоже были в Мерлее? Как жаль, что нам не удалось поговорить!

– Столько хлопот, вы же понимаете, – безмятежно улыбнулась Бесс, сердце которой тоскливо сжалось при воспоминании о том, как она накануне унижалась в банке, безуспешно умоляя дать ей взаймы. – Просто голова идет кругом! Едва успела заскочить к серебряных дел мастеру посмотреть эскиз, который он приготовил для нового чайного сервиза, потом к ювелиру – отдать почистить мои рубины, потом к портному и меховщику, в общем, не успела оглянуться – а уже вечер! – небрежно заявила Бесс, не обратив внимания на удивленный взгляд дочери, которой было отлично известно, что мать пыталась продать их столовое серебро, а отнюдь не приобрести новое. А рубины, о которых та мельком упомянула, были проданы еще в прошлом году. – Да и Энн растет прямо на глазах, – добавила Бесс, ломая голову, как бы заставить дочку придержать язык. – Пришлось купить ей новые туфли.

– Сколько вам лет, Энн? – спросил Данте девочку, напомнившую ему юную Бесс.

– Одиннадцать, – быстро ответила за нее Бесс.

Алистер Марлоу поперхнулся бренди. Поспешно вытащив платок, он промокнул глаза, бросив на Энн взгляд, полный раскаяния.

– Мама! – Энн едва поверила своим ушам. – Ты же знаешь, мне уже пятнадцать. Мы же только в прошлом месяце праздновали мой день рождения. – От обиды у девочки задрожали губы.

– В самом деле?! – с неловким смешком воскликнула Бесс. – Ах, как летит время! Неужели пятнадцать? – слабо улыбнулась она, подумав, что девочка – жена Данте вряд ли старше ее собственной дочери. Бросив украдкой взгляд в сторону Реи, Бесс в который раз поразилась ее сверкающей красоте. «Будь ты проклята!» – подумала Бесс, опустив взгляд на бокал с хересом, который она стиснула в руке, и увидев в нем собственное отражение. Вдруг она показалась себе старой, измученной. Лицо, которое смотрело на нее, выражало лишь усталость и унылую покорность судьбе. – Боже милостивый, Данте, ну не странно ли, что твоя жена еще лежала в колыбели, когда мы с тобой уже знали друг друга?! – воскликнула Бесс, бессознательно пытаясь уколоть его. – Даже не верится, что ты настолько старше ее! Сейчас это не заметно, но погоди, пройдет несколько лет – и ты вспомнишь мои слова! Надеюсь, она по-прежнему будет любить тебя, ведь, боюсь, тебе не слишком понравится, начни она посматривать на кого-то еще, ну… – Бесс деликатно покашляла, – ну, просто для компании.

Несмотря на злобную выходку Бесс, Рее вдруг стало нестерпимо жаль эту женщину. От нее не ускользнуло затравленное выражение на ее лице, когда дочь с обидой заявила, что ей уже пятнадцать. Рея прекрасно понимала, как та страдает, видя, что Данте принадлежит другой, к тому же совсем еще юной женщине. Чувства Бесс были близки ей – ведь и сама она не смогла бы жить, потеряй она любовь мужа.

Следующий час, который они провели у камина, показался всем вечностью. Наконец Бесс заявила, что ветер, должно быть, стихает. Она предпочла не затягивать прощание с хозяевами, особенно когда заметила жадный, полный желания взгляд, брошенный Данте на свою молоденькую жену. Этого Бесс не могла вынести.

И в самом деле, буря уже немного улеглась, когда Бесс с детьми появилась во дворе. Сильный молодой грум подсадил ее на лошадь, которую она одолжила у Данте.

– Мы можем подержать здесь Бристольца сколько хочешь, Бесс, – предложил Данте. Они вместе с Реей вышли проводить гостей.

– Спасибо, – коротко кивнула Бесс. Она уже успела навестить своего коня и оценить умелую помощь, оказанную ему. Похоже, Клосон знал свое дело. – Через пару дней я заеду узнать, как у него дела. Тогда и заберу его домой.

– Ты действительно собираешься ехать домой через вересковую пустошь? Смотри, тропинку наверняка залило водой, – уверенно предупредил Данте. – Пожалуй, я пошлю с тобой пару своих людей, – вдруг решил он. При мысли о том, что Бесс с детьми придется совсем одной пробираться в темноте через пустошь, Данте стало не по себе. – Да, и не торопись вернуть лошадь, Бесс. Лучше подождать, пока Бри-столец совсем поправится.