Время будущее - МакАртур Максин - Страница 37

Мердок размашистой походкой направился к выходу. Уставившись на остатки завтрака, лежавшие на моей тарелке, я старалась припомнить, рассказал ли Рип Ван Винкль жителям деревушки, как он оказался в ней.

День второй, 7:30 утра

Нужно поговорить с Квотермейном. Во-первых, о том, как отреагировал Эн Барик во время нашей встречи вчера вечером на мои вопросы об «отмычке», улике, обнаруженной на месте убийства Кевета. Во-вторых, о том факте, что инвиди, возможно, помогали экипажу корабля «Калипсо» около ста лет тому назад. Теперь у меня было имя, которое я могла назвать ему, – Эн Серат. Вдруг оно всплывет в памяти Брина, изучавшего историю контактов людей и инвиди.

Брин живет в одной из наиболее приятных зон станции, в той секции уровня «Гамма», которая располагается непосредственно под сельскохозяйственными площадями кольца «Альфа». Мой жилой блок находится на самом краю зоны, занятой обитателями Иокасты, в непопулярном среди них лабиринте коридоров рядом с главными торговыми залами, где чередуются офисы и базары и всегда царит шум.

Брин мог бы поселиться поближе к инвиди, но он слишком ценит комфорт и готов платить за него большие деньги. Я остановилась у его двери и подождала, пока датчики сообщат Брину, кто пришел, но ответа не последовало. Странно. Он всегда строго соблюдал распорядок дня: в пять подъем, потом завтрак, утренний туалет, молитва, работа. Никаких отклонений от заведенных правил. По моим расчетам, сейчас он должен был пить свой обычный чай с мятой. Я нажала на зуммер, но мне снова никто не ответил.

– Приказываю компьютеру активизироваться и провести биосканирование этого жилого блока, – сказала я.

Никакой реакции. Интерактивное устройство, включавшееся с помощью голоса, вновь не работало. Я сняла крышку с панели управления и ввела свой персональный код доступа. Оперативная система работала медленно, с трудом. Лампочки тускло мигали. Интересно, какая часть энергоблока полетела на этот раз?

Итак, куда же запропастился Квотермейн? Интерфейс наконец сообщил мне, что его нет дома. Я вернулась по коридору туда, где располагались общедоступные устройства связи, и вызвала главный офис Брина, однако и в отделе лингвистики его не оказалось. Сотрудница сонным голосом сказала, что провела на работе всю ночь, но Квотермейна не видела.

Существовало еще одно место, где сейчас мог находиться Брин, но я не хотела использовать конфиденциальную информацию и вторгаться в его частную жизнь, когда для этого не было крайней необходимости. Наш разговор мог подождать, тем более что я должна была сейчас присутствовать на заседании технического отдела, а на 9 часов утра у меня была назначена встреча с членами экипажа «Калипсо» – я обещала показать им станцию.

– Сегодня? – переспросил Гриффис, и взоры всех троих астронавтов обратились на нас с Элеонор.

– Если можно, – сказала доктор Джаго сочувственно, но непреклонно. – Самое позднее – завтра.

Клоос опустил глаза, а Рэйчел так сильно качнула кровать, на спинку которой опиралась, что та ударилась о стоявший рядом монитор.

– Какое это имеет значение? – спросила она. – Это всего лишь… – она махнула рукой, описав в воздухе круг, – церемония прощания. Сегодня или завтра, все равно предстоит проститься с ними. Я…

– Да, но…– Гриффис вздохнул и с сокрушенным видом потер нос.

Элеонор стояла рядом с ним, сжимая в руках записную книжку.

– Мне жаль, что у вас нет достаточно времени, чтобы подготовиться к этому, но радиация сделала свое дело, тела погибших радиоактивны, и поэтому нельзя хранить их слишком долго, – начала я.

– Их вообще нельзя хранить, – поправила меня Элеонор. – Так или иначе, оборудование для криостаза нуждается в ремонте. Мы приведем его в порядок и будем использовать в дальнейшем для медицинских целей. Мне очень жаль.

– Итак, я должна спросить вас, – продолжала я, – какие распоряжения вы хотите сделать относительно тел ваших товарищей.

Фраза вышла очень гладкой, за последние месяцы я слишком часто произносила ее.

Рэйчел снова беспомощно замахала руками.

– Говорите вы, Ганнибал, – обратилась она к Гриффису.

Рэйчел направилась к Клоосу, который стоял, повернувшись к нам спиной, и глядел на голографию на стене, и остановилась рядом с ним.

Гриффису, похоже, нелегко было сделать то, о чем просила Доуриф. Он достал из кармана квадратный кусок ткани и высморкался в него.

– Все мы знали, в какое опасное дело ввязались, – наконец заговорил он. – Мы дали письменное обязательство в том, что, если кто-нибудь из нас погибнет во время полета, обряд прощания с его телом пройдет так, как решат оставшиеся в живых. Наши тела должны были быть сожжены при входе в атмосферу или в стартовых двигателях.

– Или любым другим образом, – добавила Рэйчел, не оборачиваясь к нам.

– У нас существует такая же договоренность, – произнесла я с облегчением. Мы исчерпали лимит площадей, предназначенных под кладбище, много месяцев назад, и с тех пор постоянной головной болью администрации стало недовольство некоторых религиозных групп станции нарушением обряда прощания с умершими. – Тела офицеров Конфлота и Земного Флота мы отправили в сторону планеты, чтобы они сгорели в ее атмосфере. У нас есть программа, с помощью которой вы сможете, если захотите, наблюдать отсюда за тем, что происходит с телами ваших товарищей.

Гриффис кивнул и снова высморкался. В помещении воцарилась торжественная тишина, подобающая моменту.

– Вы можете обсудить подробности обряда прощания с вашим адвокатом.

Я понимала, что это звучит так, как будто я излишне тороплю события, но не могла поступить иначе. Воспоминания о многочисленных похоронах последнего времени угнетали меня.

Рэйчел повернулась к нам.

– А вы придете на церемонию прощания?

– Я? Гм… Если вы этого хотите.

– Мы хотим, – твердо сказала она.

Гриффис кивнул.

Вот черт! Мне только похорон не хватало! Кстати, а что нам делать с телом Кевета?

Мне казалось, что небольшая прогулка по станции если не улучшит настроение, то хотя бы немного развлечет их, но вскоре я пожалела о своем предложении. Заседание технического отдела по проблемам исследования кометы не вселило в меня бодрость духа, кроме того, хотелось порыться в базе исторических данных, где я надеялась найти упоминания о «Калипсо». Кто-то на протяжении целого столетия все же должен был заметить корабль.

Когда мы вышли из отделения реабилитации, чтобы отправиться на прогулку, к нам поспешно подошел Дэн Флорида, намереваясь договориться о продолжении интервью. Гриффис с удивлением переводил взгляд с меня на Флориду и обратно, пока мы с журналистом начали спорить по поводу того, имеет ли он право сопровождать нас.

– Вижу, для военного режима слишком необычна деятельность общественных средств массовой информации, существование свободной прессы, – заявил Флорида.

– Это не военный режим, профессор, – устало сказала я. – У нас есть официальная служба новостей и… канал господина Флориды. Стоит ли он на защите общественных интересов – на этот счет существуют разные мнения.

Флорида выключил портативное записывающее устройство и сложил его.

– Наш канал необходим обществу.

– И вам самим, поскольку он приносит прибыль, – напомнила я ему.

– Если бы не мы, люди не знали бы, что происходит вокруг. Мне кажется, вы не понимаете, с каким недоверием здесь относятся к администрации, командир.

– Почему с недоверием? – спросил Гриффис.

Флорида начал говорить о недовольстве народа «Девятки» тем, что в Конфедерации доминируют представители «Четырех Миров».

– Некоторые группы населения «Девяти Миров», а не весь народ в целом, – поправила я журналиста.

– Но ведь вы утверждаете, что «Четверка» не передает вам технологии перехода в гиперпространство потому, что представители «Девятки» не в состоянии понять ее, – заметил Гриффис.