Время будущее - МакАртур Максин - Страница 32

– Это устройство принадлежало вам?

Инвиди не обладают тем, что люди называют «эго», и потому мой прямой вопрос не мог оскорбить его, однако все же следовало бы быть повежливее.

– Он не может ответить на этот вопрос.

– Но почему?

– Он не видел устройство, о котором идет речь, и поэтому не может дать ответ.

Я достала сканер службы безопасности и вывела на его экран лишь данные об источнике энергии таинственного устройства.

– Основываясь на этой информации, вы, несомненно, сможете сказать, было ли это ваше устройство?

Я протянула Барику сканер, и одно из его малых тонких щупальцев скользнуло по прибору. Вблизи щупальце было светло-зеленым, тыльную сторону покрывал пух из крошечных похожих на волосы рецепторов. Я смотрела на это щупальце как зачарованная. Интересно, как Барик «видит»? Может, он поглощает энергию непосредственно своим телом и различает крошечные электромагнитные колебания? А что, если инвиди сейчас дотронется до меня?

Я не думала, что Барик замешан в преступлении. Он жил на станции уже более двух лет. В отличие от своего предшественника на посту наблюдателя – кчера, который обычно пользовался любой возможностью, чтобы отлучиться в более цивилизованные внутренние сектора Конфедерации, – Эн Барик ни разу не покидал Иокасту с тех пор, как прибыл сюда. По всей видимости, он был очень исполнителен во всем, что касалось официальных обязанностей, живя в то же время уединенно в своем блоке. Вполне возможно, что кто-то украл замковое устройство из его дома.

Я решила поговорить с Квотермейном о необходимости усиления мер безопасности в жилой зоне инвиди. Строго говоря, Брин должен был присутствовать во время моей беседы с Бариком.

Эн Барик убрал щупальце, которым поглаживал сканер, и в устройстве, преобразующем звуковые сигналы, послышался шум, напоминающий обеспокоенное покашливание.

– Он не знает.

Барик слегка попятился.

Он явно лгал. У меня не было в этом ни тени сомнения.

Однажды я спросила Квотермейна, как ему удается даже без слов так хорошо понимать инвиди, да и своих соплеменников, людей, и он, смеясь, ответил:

– Вы делаете это не хуже меня, моя дорогая. – И, заметив мое замешательство, добавил: – Нутром, просто я чую их нутром. Забудьте хоть на минуту о своем аналитическом складе ума, и вы будете удивлены тем, какая необъятная вселенная откроется перед вами.

То, что инвиди мог солгать, казалось просто невероятным. Я доверяю им больше, чем многим людям. Возможно, мое внутреннее чутье подвело меня, но я вдруг почувствовала, как мои незыблемые представления о правдивости инвиди рухнули. Мы не знаем, как они мыслят. Не можем знать, как они чувствуют. Все, что нам известно о них, является суммой непосредственных наблюдений, отдельных случаев и примеров. Но каждое новое наблюдение меняет наши представления о них. Без цельного восприятия и взаимопонимания мы не можем утверждать, что инвиди в определенной ситуации будут действовать определенным образом. Сейчас возможно лишь признать следующее: вплоть до сегодняшнего дня мы видели, что большинство инвиди поступают так-то и так-то. Но если Барик мог солгать, то не способен ли он и на нечто более ужасное?

Молчание затягивалось, и я чувствовала себя полной идиоткой. Что еще сказать? Простите, но мне кажется, что вы – лжец? Может быть, инвиди вообще незнакомо понятие лжи. Внутренний голос коварно нашептывал мне: какое все это имеет значение? Эн Барик подсказал тебе выход из положения. Мердоку придется, конечно, еще немного поволноваться, но затем происшествие забудется. Ведь Кевет был всего лишь частным торговцем, а у тебя есть дела поважнее…

– Вы уверены в этом? Не могло ли случиться так, что это устройство у вас недавно украли?

Иногда я прислушиваюсь к своему внутреннему голосу, а иногда – нет.

– Нет, не украли.

– В таком случае, может быть, у вас есть какие-то свои объяснения случившегося? – не сдавалась я.

Он снова заколебался.

– Перед нами узел предельной эластичности.

– Узел? – переспросила я в недоумении.

Голос автоматического переводчика дрогнул на этом слове. Впечатление было такое, словно произошел сбой в программе прибора из-за каких-то помех.

Щупальца инвиди пришли в движение.

– Смысл выражения неясен? – наконец спросил он. – Это понятие знакомо вашим соплеменникам.

В смоделированном голосе слышался легкий упрек.

– Это выражение, должно быть, означает точку, из которой расходятся или в которой сходятся множество путей… Мастер, прошу вас, не забывайте, что я все воспринимаю во времени, линейно и ограниченно.

– Да. Он постарается ввести свое объяснение в рамки. Инвиди, насколько мы можем судить, способны видеть во времени так же ясно, как мы видим в пространстве. Они свободно идут по дороге, которую мы называем «будущее», хотя их взгляд ограничен горизонтами возможности и блокирован препятствиями выбора. Как они видят то, что мы называем прошлым, и отличается ли оно от остального времени, никто не знает. Неясно также, каким образом инвиди связывают пространство и время. Они смотрят на нас с жалостью, беспокойством и некоторой долей раздражения, как мы смотрели бы на того, кто движется во вселенной, обладая способностью видеть лишь на шаг впереди себя в одном измерении.

– Существует множество вероятных вариантов развития событий, – начал он терпеливо объяснять. – Он не может прямо сейчас решить, какой из них истинный.

Я потерла то место на шее, где был внедрен имплантат, проведя пальцами по его знакомым, хорошо прощупывавшимся под кожей формам.

– Вы говорите, что скоро нам предстоит пережить кризис?

– Скоро?

Барик хотел знать не семантику слова, а его точное содержание. Я отругала себя за то, что использовала довольно расплывчатое выражение, передававшее неопределенное временное отношение.

– Я говорю о периоде, простирающемся от настоящего момента в будущее и включающем неопределенный в нашем понимании промежуток, который может соответствовать приблизительно пятидесяти пяти планетарным вращениям.

– Разъяснение принято. Ответ: нет, не скоро.

Значит, по крайней мере в течение ближайшего месяца кризис нам не грозит. Хотя инвиди не отрицал, что он назревает. В который уже раз я спрашивала себя, почему Эн Барик не предупредил нас заранее о нападении сэрасов или по крайней мере не покинул заблаговременно станцию. Он обратился к нам с просьбой предоставить ему убежище и скрыть от сэрасов тот факт, что он находится на Иокасте, опасаясь, что захватчики заинтересуются технологиями инвиди. Я уже пострадала из-за этой тайны, а впоследствии могли пострадать и другие.

– Скажите, узел, о котором вы говорите, как-то связан со смертью Кевета? – Я пыталась вернуть его к настоящему.

Барик не ответил. Одно из его малых щупальцев ритмично двигалось вверх и вниз вдоль темного пятна на туловище, это было похоже на то, как моя рука потирает определенное место на шее. Да, инвиди, несомненно, солгал, сказав, что ничего не знает об устройстве в замке, но сделал он это, по всей видимости, не по злому умыслу, а из желания защитить себя, соблюсти культурные табу или потому, что был, возможно, не готов прямо ответить на мой вопрос. У меня сложилось впечатление, что Эн Барик искренне не понимал всей важности моих вопросов и необходимости безотлагательно найти ответы на них. Мне следовало обсудить это с офицером, ответственным за связи с инвиди.

Брин всегда говорил:

– Прежде всего винить надо программу переводного устройства. Затем необходимо проверить ваши аппаратные средства, уточнить вашу собственную интерпретацию и убедиться, что вы оба получаете одну и ту же информацию. И только после этого вы имеете право заподозрить, что столкнулись с непреодолимыми культурными различиями.

– Я поговорю с вами позже, – сказала я, – если вы, конечно, не возражаете.

– Позже?

– Через неопределенный промежуток времени, – торопливо уточнила я, – период, простирающийся с этого момента в неопределенное будущее и укладывающийся с большой долей вероятности в пределы одних суток.