Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихотворения (1970–1980)

Друнина Юлия Владимировна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихотворения (1970–1980) - Друнина Юлия Владимировна - Страница 8

Изменить размер шрифта:

1973

«Все зачеркнуть. И все начать сначала…»

Все зачеркнуть. И все начать сначала,

Как будто это первая весна.

Весна, когда на гребне нас качала

Хмельная океанская волна.

Когда все было праздником и новью —

Улыбка, жест, прикосновенье, взгляд…

Ах, океан, зовущийся Любовью,

Не отступай, прихлынь, вернись назад!

1973

«Воздух влажен и жарок…»

Воздух влажен и жарок,

Смог за горло берет.

Вдруг, как сон, как подарок —

Конный взвод, конный взвод.

Отрешенно и гордо

Он идет на рыси —

Лошадиная морда

Рядом с мордой такси!

Человек современный

Я до мозга костей —

Знаю времени цену,

Славлю век скоростей.

Так живу, будто кто-то

Вечно гонит вперед:

Нынче — борт самолета,

Через день — вертолет.

Что ж тревожит и манит,

Что же душу томит

Приглушенное ржанье,

Древний цокот копыт?..

1973

«В слепом неистовстве металла…»

В слепом неистовстве металла,

Под артналетами, в бою

Себя бессмертной я считала

И в смерть не верила свою.

А вот теперь — какая жалость! —

В спокойных буднях бытия

Во мне вдруг что-то надломалось,

Бессмертье потеряла я…

О, вера юности в бессмертье —

Надежды мудрое вино!..

Друзья, до самой смерти верьте,

Что умереть вам не дано!

1973

МУШКЕТЕРЫ

К ним сердца прикованы и взоры.

Им дарят улыбки, слезы, смех.

Словно в детстве, снова мушкетеры

На экране покоряют всех.

Да и в жизни (вот какое дело!)

Я тянулась и тянусь всегда

К мушкетерам, преданным и смелым,

Тем, с кем вместе брали города.

После были солнце и туманы,

Но в беде и радости верны

Мне навек остались д'Артаньяны —

Лейтенанты мировой войны.

1973

ИЗ СЕВЕРНОЙ ТЕТРАДИ

В ТУНДРЕ

Ни кустика, ни селенья,

Снега, лишь одни снега.

Пастух да его олени —

Подпиленные рога.

Смирны, как любое стадо:

Под палкой не первый год.

И много ли стаду надо?

Потуже набить живот.

Век тундру долбят копытцем

И учат тому телят…

Свободные дикие птицы

Над ними летят, летят.

Куда перелетных тянет

Из тихих обжитых мест?

На северное сиянье?

А может, на Южный Крест?..

Забывшие вкус свободы,

Покорные, как рабы,

Пасутся олени годы,

Не зная иной судьбы.

Возможно, оно и лучше

О воле забыть навек?

Спокойней. Хранит их чукча —

Могущественный человек.

Он к ним не подпустит волка,

Им ягель всегда найдет.

А много ль в свободе толка?

Важнее набить живот.

Ни кустика, ни селенья.

Сменяет пургу пурга.

Пастух да его олени —

Подпиленные рога.

И вдруг не понять откуда,

И вдруг неизвестно как,

Возникло из снега чудо —

Красавец, дикарь, чужак.

Дремучих рогов корону

Откинув легко назад,

Стоял он, застыв с разгону,

В собратьев нацелив взгляд.

Свободный, седой и гордый,

В упор он смотрел на них.

Жевать перестали морды,

Стук жадных копыт затих.

И что-то в глазах мелькнуло

У замерших оленух,

И как под ружейным дулом

Бледнел и бледнел пастух.

Он понял: олени, годы

Прожившие, как рабы,

Почуяли дух свободы,

Дыханье иной судьбы…

Высокую выгнув шею,

Откинув назад рога,

Приблизился к ним пришелец

На два или три шага.

Сжал крепче винтовку чукча

И крикнул: «Назад иди!»

Но вырвался рев могучий

Из мужественной груди.

Трубил он о счастье трудном —

О жизни без пастуха,

О том, как прекрасна тундра,

Хоть нет в ней порою мха.

О птицах, которых тянет

Из тихих обжитых мест

На северное сиянье,

На призрачный Южный Крест.

Потом, повернувшись круто,

Рванулся чужак вперед.

Олени за ним. Минута,

И стадо совсем уйдет.

Уйдет навсегда, на волю…

Пастух повторил: «Назад!»

И, сморщившись, как от боли,

К плечу приложил приклад…

Споткнувшись и удивленно

Пытаясь поднять рога,

Чужак с еле слышным стоном

Пошел было на врага.

Но, медленно оседая,

На снег повалился он.

Впервой голова седая

Врагу отдала поклон.

Не в рыцарском поединке,

Не в битве он рухнул ниц…

А маленький чукча льдинки

С белесых снимал ресниц.

И думал: «Однако плохо.

Пастух я, а не палач…»

Голодной лисицы хохот,

Срывающийся на плач.

Сползает на тундру туча.

А где-то светло, тепло…

Завьюжило. Душу чукчи

Сугробами замело…

Назад возвратилось стадо

И снова жует, жует.

И снова олешкам надо

Одно лишь — набить живот…

Ни кустика, ни селенья,

Снега, лишь одни снега.

Пастух да его олени —

Подпиленные рога.