Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихотворения (1970–1980)

Друнина Юлия Владимировна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихотворения (1970–1980) - Друнина Юлия Владимировна - Страница 41

Изменить размер шрифта:

У ПАМЯТНИКА

Коктебель в декабре.

Нет туристов, нет гидов,

Нету дам, на жаре

Разомлевших от видов.

И закрыты ларьки,

И на складе буйки,

Только волны идут,

Как на приступ полки.

Коктебель в декабре.

Только снега мельканье,

Только трое десантников,

Вросшие в камень.

Только три моряка,

Обреченно и гордо

Смотрят в страшный декабрь

Сорок первого года.

В ГОРАХ

Мне на пляже сияющем стало тоскливо,

Бойких модниц претит болтовня.

Ветер треплет деревьев зеленые гривы,

Ветер в горы толкает меня.

Пусть в чащобах

Не все обезврежены мины —

Как на фронте, под ноги смотри…

В партизанском лесу, на утесе орлином

Я порою сижу до зари.

Неужели в войну так же цокали белки.

Эдельвейсы купались в росе?..

И отсюда, с вершины, так кажутся мелки

Мне житейские горести все.

Почему я не знаю минуты покоя,

У забот в безнадежном плену?..

А ведь было такое, ведь было такое —

Суету позабыла в войну…

Что ж опять довоенною меркою мерю

Я и радость, и горе теперь?

…Знойный город.

Могила на площади, в сквере —

В партизанское прошлое дверь.

Даты жизни читаю на каменных плитах:

От шестнадцати до двадцати…

Пусть никто не забыт и ничто не забыто —

Мне от чувства вины не уйти.

От невольной вины, что осталась живою,

Что люблю, ненавижу, дышу,

Под дождем с непокрытой брожу головою,

Чайкам хлеб, улыбаясь, крошу.

Потому мне, должно быть,

На пляже тоскливо,

Бойких модниц претит болтовня.

Ветер треплет деревьев зеленые гривы,

Ветер в горы толкает меня…

БАЛЛАДА О ДЕСАНТЕ

Хочу, чтоб как можно спокойней и суше

Рассказ мой о сверстницах был…

Четырнадцать школьниц —

Певуний, болтушек

В глубокий забросили тыл.

Когда они прыгали вниз с самолета

В январском продрогшем Крыму,

«Ой, мамочка!» —

Тоненько выдохнул кто-то

В пустую свистящую тьму.

Не смог побелевший пилот почему-то

Сознанье вины превозмочь…

А три парашюта, а три парашюта

Совсем не раскрылись в ту ночь…

Оставшихся ливня укрыла завеса,

И несколько суток подряд

В тревожной пустыне враждебного леса

Они свой искали отряд.

Случалось потом с партизанками всяко:

Порою в крови и пыли

Ползли на опухших коленях в атаку —

От голода встать не могли.

И я понимаю, что в эти минуты

Могла партизанкам помочь

Лишь память о девушках, чьи парашюты

Совсем не раскрылись в ту ночь…

Бессмысленной гибели нету на свете —

Сквозь годы, сквозь тучи беды

Поныне подругам, что выжили, светят

Три тихо сгоревших звезды…

«Такая тишь, такая в сквере тишь…»

Такая тишь, такая в сквере тишь,

Что слышно, как старик вздыхает тяжко.

И обнял деда за ногу малыш,

Верней, не за ногу — за деревяшку.

Он так стоять, наверное, привык,

Глазеет он, как, наклонившись низко,

Рододендроны влажные старик

Кладет неловко возле обелиска —

Рододендроны с партизанских гор…

Там не был он еще с военных пор,

Ему цветы приносят пионеры,

Чьи горны заливаются у сквера.

Стоянка партизанская, прости —

На деревяшке к ней не добрести,

На деревяшке не дойти туда —

В свои, быть может, лучшие года…

1959–1979

ГЕОЛОГИНЯ

Ветер рвет светло-русую прядку,

Гимнастерка от пыли бела.

Никогда не была ты солдаткой,

Потому что солдатом была.

Не ждала, чтоб тебя защитили,

А хотела сама защищать.

Не желала и слышать о тыле —

Пусть царапнула пуля опять.

…Побелела от времени прядка,

И штормовка от пыли бела.

Снова тяжесть сапог, и палатка,

И ночевка вдали от села.

Снова с первым лучом подниматься,

От усталости падать не раз.

Не жалела себя ты в семнадцать,

Не жалеешь себя и сейчас.

Не сочувствуйте — будет обидой,

Зазвенит в ломком голосе лед,

Скажет: «Лучше ты мне позавидуй!»

И упругой походкой уйдет.

И от робости странной немея

(Хоть суров и бесстрастен на вид),

Не за юной красоткой — за нею

Бородатый геолог следит…

1979

ШТАБИСТКА

Выплывают опять из тумана

Эти дерзкие брови вразлет,

И улыбка с грустинкою странной,

И форсистых сапожек полет.

И защитное строгое платье,

И углы локотков и колен —

Озорная, с мальчишеской статью,

Все сердца захватившая в плен,

Всех лишившая в штабе покоя…

У моста, там, где бомбы рвались,

Над угрюмой нерусской рекою

Превратилась она в обелиск…

Те штабисты давно уже деды,

Но порой, вспоминая войну,

То один, то другой

В День Победы

Отойдет потихоньку к окну.

И возникнут опять из тумана

Эти дерзкие брови вразлет,

И улыбка с грустинкою странной,

И сапожек беспечный полет…