Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихотворения (1970–1980)

Друнина Юлия Владимировна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихотворения (1970–1980) - Друнина Юлия Владимировна - Страница 16

Изменить размер шрифта:

1974

«На носилках, около сарая…»

На носилках, около сарая,

На краю отбитого села,

Санитарка шепчет, умирая:

— Я еще, ребята, не жила…

И бойцы вокруг нее толпятся

И не могут ей в глаза смотреть:

Восемнадцать — это восемнадцать,

Но ко всем неумолима смерть…

Через много лет в глазах любимой,

Что в его глаза устремлены,

Отблеск зарев, колыханье дыма

Вдруг увидит ветеран войны.

Вздрогнет он и отойдет к окошку,

Закурить пытаясь на ходу.

Подожди его, жена, немножко —

В сорок первом он сейчас году.

Там, где возле черного сарая,

На краю отбитого села,

Девочка лепечет, умирая:

— Я еще, ребята, не жила…

1974

НЕТ ПРИКАЗА

«Отползать!» —

Пошло по цепи слово.

Роты оставляли высоту,

А связной забыл про часового,

Вросшего с винтовкой в темноту…

Что случилось, понял тот не сразу,

Но еще сумел бы отойти —

Только у солдата

Без приказа

Отступать заказаны пути…

Рассвело.

Согнулся он в траншее —

Хорошо, что ростом невысок.

От движенья каждого по шее

Тек за ворот медленный песок.

Поползли шинели на нейтралку —

Странного нерусского сукна.

Значит, точка…

Ребятишек жалко —

Как поднимет четверых жена?

Старшему исполнилось пятнадцать,

Младшему сровняется пять лет…

Есть еще, есть время попытаться

Ускользнуть,

Да вот приказа нет!

1974

ОКОПНАЯ ЗВЕЗДА

И вот она —

Родного дома дверь.

Придя с войны,

В свои неполных двадцать

Я верила железно,

Что теперь

Мне, фронтовичке, нечего бояться.

Я превзошла солдатский курс наук —

Спать на снегу,

Окопчик рыть мгновенно,

Ценить всего превыше слово

«Друг»

И слову «враг»,

Понятно, знала цену.

Изведала санбатов маету…

Одно не знала —

Никому не надо

Теперь

Мое уменье на лету,

По звуку различать калибр снаряда,

Ужом на минном поле проползать,

А если нужно —

В рост идти под пули.

(В хвосте за хлебом у меня опять —

В который раз! —

Все карточки стянули…)

Меня соседки ели поедом:

— Раззява, растеряха, неумеха! —

Меня в свой черный список управдом

Занес, как неплательщицу, со вздохом.

Но главное,

Что сеяло испуг

Во мне самой

И подрывало силы, —

Неясность,

Кто же враг тебе,

Кто друг;

На фронте

Это невозможно было…

И все-таки

Сейчас, через года,

Я поняла, солдаты, слава богу, —

Окопная кристальная звезда

В то время

Освещала нам дорогу.

И все-таки

Она нам помогла

Там, где житейские

Бушуют войны,

Не вылететь

Из тряского седла

И натиск будней

Выдержать достойно,

Уметь спокойно презирать иуд,

Быть выше

Злости, зависти, наживы,

Любить любовь,

Благословлять свой труд

И удивляться,

Что остались живы.

1974

«Окончился семьдесят третий…»

Окончился семьдесят третий —

В какую я даль забрела!

На яростной этой планете

Еще мне ворочать дела.

И сердце пока не устало,

И щеки, как прежде, горят.

И надо для счастья так мало —

Работу да любящий взгляд.

И снова уводит дорога

Туда, где стихов целина.

И надо для счастья так много —

Сознанье, что людям нужна.

1974

БОЛЕЗНЬ

Рентген. Антибиотики. Микстуры.

Как Травиата, кашляю всю ночь.

И сокрушается профессор хмурый,

Что он ничем не может мне помочь.

Совсем обескуражен столп науки,

Мне даже где-то жаль его чуть-чуть.

Острей овал лица, прозрачней руки,

И куролесит в градуснике ртуть.

А если вдруг полночною порою

В беспамятство ныряю, как под лед,

Опять военной становлюсь сестрою

И раненого волоку в санвзвод.

Пороховой захлебываюсь пылью,

Рывок, бросок — спасительный кювет.

Еще одно, последнее усилье,

И… жалко мне, что отступает бред.

1974

«И опять ликованье птичье…»

И опять ликованье птичье,

Все о жизни твердит вокруг.

Тешит зябликов перекличка,

Дятлов радостный перестук.

Поднимусь, соберу все силы

Пусть еще неверны шаги.

Подмосковье мое, Россия —

Душу вылечить помоги!