Серафина - Хартман Рейчел - Страница 69

— Неужели я так предсказуема?

— Только когда делаете именно то, что сделал бы я сам.

— Спасибо, что приказали страже пропустить меня. И я, и они избежали очень неловкой сцены.

Он поклонился, хоть я не заслуживала такой преувеличенной любезности.

— Сельда думает, мне следовало еще раз спросить, откуда у вас с ним вдруг взялась общая тема для разговоров. Я ей пообещал, но не ожидаю…

— Я как раз собиралась идти искать вас обоих. Мне надо кое-что вам рассказать… Надо было рассказать еще раньше. Простите. Но давайте сначала найдем вашу кузину — она тоже должна быть в курсе.

Вид у Киггса был такой, словно он не знал, стоит ли доверять моей внезапной готовности откровенничать. Я заслужила этот скептицизм — даже сейчас у меня не было никакого намерения рассказывать правду о себе. Я вздохнула, но попыталась улыбнуться, и он проводил меня в голубой салон.

30

Глиссельда моментально заметила нас в сияющей толпе придворных; она улыбнулась, но что-то в наших лицах тут же вызвало на ее собственном лице недоумение.

— Прошу меня извинить, — сказала она стайке окружавших ее знатных господ. — Важные государственные дела, знаете ли.

Она властно поднялась и отвела нас в маленькую боковую комнатку, в которой одиноко стоял единственный порфирийский диван, закрыла дверь и жестом пригласила нас садиться.

— Какие новости в городе?

— Комендантский час. Все по домам, — ответил Киггс, усаживаясь осторожно, будто разваливающийся от болячек старик. — Не хочется даже думать про завтрашний день, если разлетится слух, что Комонот убил человека в соборе. И какое всем дело до того, что это была самооборона!

— А нельзя как-то скрыть эту информацию? — спросила я, замешкавшись возле двери — сидеть рядом с ним я не хотела, но и не знала, куда деваться, если не сяду.

— Мы пытаемся, — выпалил он, — но про Имланна и пти-ард горожане узнали почти мгновенно. Похоже, что во дворце полно ушей.

По поводу одной пары ушей у меня были догадки.

— Мне нужно вам обоим многое рассказать.

Глиссельда схватила меня за руку и втиснула на диван между собой и Киггсом, улыбаясь так, будто мы были самой веселой и приятной компанией, какую только можно себе вообразить.

— Говори, Фина.

Я сделала глубокий вдох.

— Перед тем как на Комонота напали, я видела в соборе графа Апсига, он говорил со священником в капюшоне. Священником этим, скорее всего, был Томас Бродвик, — начала я.

— Скорее всего, — сказал Киггс, поерзав на сиденье и всем своим видом выражая скептицизм. — То есть вы не до конца уверены. Полагаю, вы не слышали, о чем был разговор?

— Еще до этого я видела Йозефа в городе, он читал проклятие святого Огдо в группе Сынов, — упрямо продолжала я.

— Если он присоединился к Сынам, это серьезно, — сказал Киггс, — но в ваших рассуждениях есть изъян: либо он — Сын святого Огдо, либо дракон. Одно с другим не вяжется.

Благодаря беседе с Комонотом я оказалась готова к этому аргументу и объяснила, как невероятно хитро со стороны дракона заручиться поддержкой Сынов, добавив:

— Орма сказал, что Имланн найдется там, где его меньше всего ожидают. Где же еще меньше, чем среди Сынов?

— Все равно я не понимаю, как мог дракон жить здесь, при дворе — больше двух лет — и не выдать себя запахом перед другими драконами, — сказал Киггс.

— Это ясно — он делает вид, что презирает их, чтобы уходить всякий раз, как они появляются в комнате, — сказала Глиссельда.

— Он с легкостью мог замаскировать запах духами, — сказала я, чувствуя себя отвратительно. Вот она я, чудовище, сидела прямо между ними, а они понятия не имели. Пришлось зажать руки между колен, чтобы не теребить запястье.

— Но погодите, это еще не все.

Я рассказала свою теорию об Имланне и заговоре, просто опустив часть про материнское воспоминание: что Имланн появился перед рыцарями, чтобы определить, насколько ослабла дракомахия, и что заговорщики наверняка были заинтересованы в смерти Комонота.

— Может быть, все и кончено, и это была их лучшая попытка, но не думаю, что стоит рисковать. Скорее всего, они попытаются снова.

— Какие конкретно «они»? — спросил Киггс. — Заговорщики, которых вы вдруг вытащили непонятно откуда? Сыны? Имланн, таинственным образом размножившийся?

— Люциан, прекрати быть педантом, — сказала Глиссельда, обнимая меня за плечи.

Я продолжала:

— Во многом это экстраполяция, но было бы неразумно игнорировать возможность…

— Экстраполяция от чего? — перебил Киггс. Глиссельда протянула руку у меня за спиной и стукнула его по голове.

— Что? Это серьезный вопрос! Каков источник этой информации, можно ли ему доверять?

Принцесса демонстративно вздернула подбородок.

— Источник — Фина, а Фине доверять можно.

Он не стал спорить, но состроил гримасу, явно желая возразить.

— Я бы сказала, если бы могла. Но у меня тоже есть обязательства…

— Мое главное обязательство — говорить правду, — сказал он с горечью. — Всегда.

Глиссельда выпрямилась и чуть отсела от меня; тут до меня дошло, что упоминание о собственных «обязательствах» поставило мою верность в позицию, в которой принцесса уже не могла меня защищать.

— Существует этот заговор на самом деле или нет, но кто-то пытался убить ардмагара и не сумел, — сказала она ровно. — У них не так много времени на новую попытку.

Киггс устало выдохнул, надув губы, и провел рукой по лицу.

— Ты права, Сельда. Мы не можем позволить себе ничего не делать. Лучше излишне осторожничать, чем оказаться недостаточно осторожными.

Мы отбросили разногласия и, склонив головы друг к другу, разработали план, оставив в неведении королеву с Комонотом и взвалив всю тяжесть поддержания мира на себя. Всего-то и нужно проследить за ардмагаром еще одну ночь, суметь отпраздновать канун Дня соглашения без смертей, а потом он вернется домой. Если заговор действительно существует и Комонота убьют в Танамуте — что ж, это уже будет не в наших руках.

Киггс должен был усилить охрану дворца, хотя она уже и так была максимально многочисленна — если только мы не хотели, чтобы иностранные гости танцевали на балу со стражниками. Ему также нужно было сообщить послу Фульде, что он считает, будто реальная опасность для Комонота таится здесь, дома, и просил бы отозвать Эскар и пти-ард обратно во дворец, чтобы они смогли помочь. В последний раз они докладывали, будучи за много миль от города, и оставалось неясным, успеют ли они назад вовремя. Глиссельде выпало при всякой возможности держаться поближе к ардмагару; она пожаловалась, что не успеет повторить Терциуса к концерту, но по блеску в ее глазах было видно — тайны увлекают ее куда сильнее, чем музыка.

У меня, конечно, были свои обязанности — ассистировать Виридиусу и готовить развлечения. До бала я должна была сосредоточиться на этом, а потом уже помогать нянчить ардмагара.

Втайне я поставила себе еще пару дополнительных задач. Мне хотелось, чтобы все трое моих родных полукровок были рядом. Нам могла понадобиться любая помощь, какой только можно было заручиться.

Едва вернувшись в свои покои, я отыскала Абдо в саду гротесков. Он висел вверх ногами на фиговом дереве, но тут же спрыгнул вниз, увидев меня, и угостил орехами гола.

— Я сегодня видела вашу труппу издалека, — сказала я и уселась на землю рядом с ним, скрестив ноги. — Жалко, что я не подошла, потому что неловко просить тебя о помощи, еще даже не познакомившись.

— Не говорите так, мадамина! Конечно, я помогу, если смогу.

Я рассказала ему, в чем дело.

— Приводи всю труппу. Я освобожу вам место в программе. Оденьтесь…

— Мы знаем, что прилично при гореддском дворе.

— Конечно, знаете. Прости меня. Там будут и другие наши, другие… как ты их назвал по-порфирийски?

— Итиасаари?

— Да. Ты же видел здесь в саду Грома и госпожу Котелок?

— Конечно, — сказал он. — Я вижу все, что вы позволяете мне видеть.