Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Избранные произведения в двух томах.Том 2.Стихотворения (1942–1969)

Друнина Юлия Владимировна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Избранные произведения в двух томах.Том 2.Стихотворения (1942–1969) - Друнина Юлия Владимировна - Страница 49

Изменить размер шрифта:

1968

НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ

Пролетели дни, как полустанки,

Где он, черный сорок первый год?

Кони, атакующие танки,

Над Москвой горящий небосвод?

А снега белы, как маскхалаты,

А снега багровы, как бинты.

Падают безвестные солдаты

Возле безымянной высоты.

Вот уже и не дымится рана,

Исчезает облачко у рта…

Только, может быть, не безымянна

Крошечная эта высота? —

Не она ль Бессмертием зовется?..

Новые настали времена,

Глубоки забвения колодцы,

Но не забывается война.

Вот у Белорусского вокзала

Эшелон из Прошлого застыл.

Голову склонили генералы

Перед Неизвестным и Простым

Рядовым солдатом,

Что когда-то

Рухнул на бегу у высоты…

Вновь снега белы, как маскхалаты,

Вновь снега багровы, как бинты.

Вот Он, не вернувшийся из боя,

Вышедший на линию огня

Для того, чтоб заслонить собою

Родину, столицу и меня.

Кто он? Из Сибири, из Рязани?

Был убит в семнадцать, в сорок лет?..

И седая женщина глазами

Провожает траурный лафет.

«Мальчик мой!» — сухие губы шепчут,

Замирают тысячи сердец,

Молодые вздрагивают плечи:

«Может, это вправду мой отец?»

Никуда от Прошлого не деться,

Вновь Война стучится в души к нам.

Обжигает, обжигает сердце

Благодарность с болью пополам.

Голову склонили генералы,

Каждый посуровел и затих…

Неизвестный воин, не мечтал он

Никогда о почестях таких —

Неизвестный парень,

Что когда-то

Рухнул на бегу у высоты…

Вновь снега белы, как маскхалаты,

Вновь снега багровы, как бинты…

1969

ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ

Машенька, связистка, умирала

На руках беспомощных моих.

А в окопе пахло снегом талым,

И налет артиллерийский стих.

Из санроты не было повозки,

Чью-то мать наш фельдшер величал.

…О, погон измятые полоски

На худых девчоночьих плечах!

И лицо — родное, восковое,

Под чалмой намокшего бинта!..

Прошипел снаряд над головою,

Черный столб взметнулся у куста…

Девочка в шинели уходила

От войны, от жизни, от меня.

Снова рыть в безмолвии могилу,

Комьями замерзшими звеня…

Подожди меня немного, Маша!

Мне ведь тоже уцелеть навряд…

Поклялась тогда, я дружбой нашей:

Если только возвращусь назад,

Если это совершится чудо,

То до смерти, до последних дней,

Стану я всегда, везде и всюду

Болью строк напоминать о ней —

Девочке, что тихо умирала

На руках беспомощных моих.

И запахнет фронтом — снегом талым,

Кровью и пожарами мой стих.

Только мы — однополчане павших,

Их, безмолвных, воскресить вольны.

Я не дам тебе исчезнуть, Маша, —

Песней

возвратишься ты с войны!

1969

«Я люблю тебя злого…»

Алексею Каплеру

Я люблю тебя злого,

В азарте работы,

В дни, когда ты

От грешного мира далек,

В дни, когда в наступленье

Бросаешь ты роты,

Батальоны,

Полки

И дивизии строк.

Я люблю тебя доброго,

В праздничный вечер,

Заводилой,

Душою стола,

Тамадой.

Так ты весел и щедр,

Так по-детски беспечен,

Словно впрямь никогда

Не братался с бедой.

Я люблю тебя,

Вписанным в контур трибуны,

Словно в мостик

Попавшего в шторм корабля, —

Поседевшим,

Уверенным,

Яростным,

Юным —

Боевым капитаном Эскадры «Земля».

Ты — землянин.

Все сказано этим.

Не чудом —

Кровью, нервами —

Мы побеждаем в борьбе.

Ты —

земной человек.

И, конечно, не чужды

Никакие земные печали тебе.

И тебя не минуют

Плохие минуты —

Ты бываешь растерян,

Подавлен

И тих.

Я люблю тебя всякого.

Но почему-то,

Тот — последний —

Мне чем-то дороже других…

1969

«Остываю я, как планета…»

Остываю я, как планета, —

Очень медленно, но бесспорно.

А еще в глубине прогретой

Набухают, как прежде, зерна.

И хлебам еще колоситься,

И птенцам щебетать весною.

Только ниже чуть-чуть пшеница,

Только прежнего нету зноя.

Чуть трудней заживают раны,

Реже плачу и напеваю…

Мне тревожиться вроде рано,

Ну, а все-таки — остываю.