Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Избранные произведения в двух томах.Том 2.Стихотворения (1942–1969)

Друнина Юлия Владимировна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Избранные произведения в двух томах.Том 2.Стихотворения (1942–1969) - Друнина Юлия Владимировна - Страница 29

Изменить размер шрифта:

1962

ТЕТЯ ЛУША

Она сидит перед домом

Величественно, как Будда,

Ощупывает прохожих

Цепкий, колючий взгляд.

И каждый под этим взглядом

Ежится так, как будто

В чем-то плохом замешан,

Чем-нибудь виноват.

Ей до всего есть дело:

«Ишь юбку торчком надела!

А хахаль напялил дудочки —

Совесть-то потерял!

А энта, что губки бантиком,

Путается с женатиком!

А энта!..»

Лифтерша наша

Судит, как трибунал.

А дом наш стоит в районе,

Который в деревьях тонет,

В совсем молодом районе,

Где солнце, где воздух чист.

Дают мне совет старухи:

«Не делай слона из мухи,

Подумаешь, тетя Луша!

Лифтерша ведь — не министр!»

…Сгущаются луга запахи

В июле на Юго-Западе.

Такое раздолье пчелам

У нас во дворе веселом.

В зеленом моем районе

Шумит сенокос в июле…

Торжественно, как на троне,

Мещанство сидит на стуле.

А мне говорят: «Послушай,

Война проверяла души,

В войну наша тетя Луша

Не баба была — герой,

По крыше походкой валкой

Гонялась за зажигалкой,

В обнимку с противогазом

Дремала ночной порой».

За это ей честь и слава!

Но мы не давали права

Заслуженной тете Луше

Лезть в души,

Плевать нам в души!

Тревога!

У нас в районе

Мещанство

Сидит на троне,

Сидит перед новым домом,

Не где-нибудь —

На виду.

И людям воротит души,

Людей отвращенье душит.

«Спасибочки, тетя Луша,

Я лучше пешком пойду!»

1962

«В семнадцать совсем уже были мы взрослые…»

В семнадцать

Совсем уже были мы взрослые —

Ведь нам подрастать на войне довелось…

А нынче сменили нас

Девочки рослые

Со взбитыми космами

Ярких волос.

Красивые, черти!

Мы были другими —

Военной, голодной поры малыши.

Но парни,

Которые с нами дружили,

Считали, как видно,

Что мы хороши.

Любимые

Нас целовали в траншее,

Любимые

Нам перед боем клялись.

Чумазые, тощие, мы хорошели

И верили:

Это — на целую жизнь.

Эх, только бы выжить!..

Вернулись немногие.

И можно ли ставить любимым

В вину,

Что нравятся

Девочки им длинноногие,

Которые только рождались в войну?

И правда,

Как могут

Не нравиться весны,

Цветение,

Первый полет каблучков

И даже сожженные краскою космы,

Когда их хозяйкам

Семнадцать годков?

А годы, как листья

Осенние кружатся.

И кажется часто,

Ровесницы, мне —

В борьбе за любовь

Пригодится нам мужество

Не меньше, чем на войне!

1962

«— Что носят в Париже?..»

— Что носят в Париже?

— Шедевры, бесспорно!

И там прорастают красотки,

Как зерна,

Поскольку в Париже,

Хоть будешь ты рожей,

С киношной звездой

Тебя сделают схожей.

Идут косяками

Шикарные фифы,

Прекрасны, как мифы,

Опасны, как рифы.

«Роллс-ройсы» их ждут,

Сотрясаясь от дрожи,

Модерные туфельки

Лезут из кожи,

И платья-шедевры —

Парижские платья! —

За франки

Свои раскрывают объятья.

— Что носят в Париже?

— Грошовые туфли.

Румянец горит,

А глазенки потухли,

(Отличный румянец —

Двух франков не жаль!)

Девчонка, зевая,

Идет на Пигаль.

Гуляет,

А ей бы, бедняге, поспать,

Гуляет,

А нету клиентов опять,

Хохочет,

А в мыслях — квартирная плата…

«Простите, мосье,

Вы спешите куда-то?»

Грошовые туфли

Бегут за прохожим,

А рядом модерные

Лезут из кожи.

1962

ПАТРИА О МУЭРТЭ!

Пальчики в маникюре

Гладят щеку нагана —

Такой я тебя видала,

Юность земли, Гавана!

Мимо трибун проходят

Шагом солдатским, спорым

Юные сеньориты,

Молоденькие сеньоры.

То молодость революции

Военным идет парадом.

…Не так ли и наши матери

С мужьями, с отцами рядом

В двадцатом году шагали

Гордым голодным городом?..

Барбудос идут, барбудос!

Ветер взвивает бороды.

Шутят, поют трибуны.

Сев на скамейки с нами,

Молоденькие министры,

Смеясь, болтают ногами:

Юные ветераны,

Цвет революции Кубы —

Сколько рубцов у каждого

Под гимнастеркой грубой!

Дождика редкие нити

В воздухе заблестели,

Хором: «Плащом накройся!» —

Люди кричат Фиделю.

Приходится покориться —

Его бережет Гавана.

Премьер (он похож на доброго,

Смущенного великана)

Смеется — сверкают зубы,

И люди вокруг смеются.

Вот ты какая! Здравствуй,

Молодость революции!

…Парад, и цветы, и песни —

Вчера только было это,

Сегодня военным ветром

Пахнули листы газеты.

Точка, тире, точка —

Пульс телеграфа ускорен.

Снова огнем охвачен

Остров в Карибском море.

Снова на фронт уходят

Шагом солдатским, спорым

Юные сеньориты,

Молоденькие сеньоры.

Барбудос идут, барбудос!

Ветер взвивает бороды.

…Брожу по Москве полночной

(Сегодня не спится городу)

И слушаю, слушаю, слушаю,

Стиснув до боли зубы, —

Гулко, тревожно бьется

Гордое сердце Кубы.

Это сердце Фиделя

Грозным гремит набатом.

Кастро, майор Кастро,

Хочу быть твоим солдатом!

Что-то сжимает горло,

Гневные слезы льются…

Патриа о муэртэ!

Да здравствует Революция!