Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Избранные произведения в двух томах.Том 2.Стихотворения (1942–1969)

Друнина Юлия Владимировна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Избранные произведения в двух томах.Том 2.Стихотворения (1942–1969) - Друнина Юлия Владимировна - Страница 27

Изменить размер шрифта:

1961

КОСТРЫ ЕРЕТИКОВ

Его пытали:

— Бруно, отрекись! —

Летело в ночь

Колоколов рыданье.

— Купи ценою отреченья жизнь,

Признай:

Земля — господних рук созданье.

Она одна,

Одна во всей Вселенной,

Господь других не создавал миров.

Все ближе отсвет огненной геенны

И погребальный хор колоколов.

А он молчал,

Трагичен и велик…

И вот костер на площади клубится.

Джордано, гениальный еретик,

Последний раз

Глядит в людские лица,

И каждый в сторону

Отводит взгляд…

Когда бы видел Бруно

Сквозь столетья:

К чужим мирам

Праправнуки летят,

Костры, костры еретиков

Им светят!

1962

ПРОМЕТЕЕВ ОГОНЬ

Приказав, чтоб за служенье людям

Прометея истязал орел,

Пьют нектар и пляшут злые судьи

На Олимпе древний рок-н-ролл.

Только рано расплясались боги,

Как бы им не обломали ноги —

Ведь огонь, что Прометей зажег,

Не погасит даже главный бог!

Многое узнают, леденея,

Боги и богини за века,

Их пронзит крамола Галилея

И копье фракийца Спартака.

А считалось — кто бессмертных тронет,

Если каждый смертный что свеча?..

Но заставил их дрожать на троне

Чуть картавый голос Ильича!

Служат людям Прометея внуки,

Пусть Олимп неправеден и лют,

И пускай их тюрьмы ждут и муки,

Пусть орлы наемные клюют,

Пусть грозит с нахмуренных небес

Сам Зевес, неправедный Зевес, —

Над огнем, что Прометей зажег,

Никакой уже не властен бог!

1962

«Курит сутки подряд…»

Курит сутки подряд

И молчит человек,

На запавших висках —

Ночью выпавший снег.

Человек независим,

Здоров и любим —

Почему он не спит?

Что за туча над ним?

Человек оскорблен…

Разве это — беда?

Просто нервы искрят,

Как в грозу провода.

Зажигает он спичку

За спичкой подряд.

Пожимая плечами,

Ему говорят:

«Разве это беда?

Ты назад оглянись:

Не такое с тобою

Случалось за жизнь!

Кто в твоих переплетах,

Старик, побывал,

Должен быть как металл,

Тугоплавкий металл!»

Усмехнувшись и тронув

Нетающий снег,

Ничего не ответил

Седой человек…

1962

ИСТИНА

Невеждам чернорясым в унисон,

На милость инквизиторов надеясь,

Твердил послушно и устало он,

Что осуждает собственную ересь.

Мол, каюсь, братья, дьявола вина,

Внушил нечистый мне нелепость эту,

Что якобы вращается она —

Возлюбленная господом планета.

Нет. Солнце вертится вокруг Земли,

Как, впрочем, все планеты мирозданья…

Признавшего ошибки не сожгли,

А даже чин присвоили и званье.

Бунтарь-ученый, главный еретик,

Вдруг стал покорным сыном Ватикана.

(В его ушах звенел Джордано крик,

И не хотел он быть вторым Джордано.)

Заткнули Истине крамольный рот.

И колыхалось брюхо кардинала.

— Теперь-то ересь навсегда умрет! —

Невежество, ликуя, восклицало.

Средневековья мрачные года

Тяжелым саваном одели землю.

Победа черных ряс…

Да вот беда:

Светила инквизиторам не внемлют!

1962

ЛОМАЮТ САРАЙ!

В старинном московском дворике

Порхает перинный пух,

С утра митингуют дворники,

Бунтует конгресс старух.

Виновник волненья — дряхлый

Сарай в глубине двора.

Немало в нем всякой дряни,

Отжившего век добра,

Что родичи запретили

Старухам в дому держать —

Похожая на рептилию

Прабабушкина кровать,

Воняющий, как козел,

Прапрадедовский камзол,

Прогнивший насквозь матрас,

Проржавленный иконостас.

А нынче во двор к нам въехал

Под громкий ребячий свист

(Вот будет сейчас потеха!)

Веселый бульдозерист.

Бульдозер ревет, как мамонт,

Он прет, что тяжелый танк,

Как двинет в сарай — ой, мама! —

Вот так его, милый, так!

Пусть в небо взлетает пух

И яростный вопль старух,

Пусть громко смеются дети,

К бульдозеру тянут руки,

Он занят хорошим делом:

С планеты сметает рухлядь!

1962

СМЕРТНЫЙ БОЙ «ГЕРОЯМ» ПОДВОРОТЕН!

Старый друг,

Прощаемся с тобою,

И сердца теряют нужный ритм.

Ты — солдат,

Но не на поле боя,

Не рукой фашиста ты убит, —

Вражеская пуля пощадила,

Чтобы свой убил из-за угла…

Старый друг мой,

Над твоей могилой

Прошлое я вновь пережила:

«Свой!» —

Такие были в полицаях

В дни, когда война к нам ворвалась.

«Свой!» —

Не позабыла я лица их,

Их жестоких, их трусливых глаз.

Старый друг мой,

Нет пощады трусам,

В спину нам вонзающим ножи!

Гражданами нашего Союза

Разве можно зваться им,

Скажи?

Будет правый суд бесповоротен —

В этом, друг, клянемся мы

Тобой!

Смертный бой

«Героям» подворотен!

Смертный бой!