Ветер и сталь. Авторский сборник - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 172

Огоновский потер лоб и принялся за кофе. По дороге он много раз проигрывал эту сцену, прикидывая, как и с чего ему начать, но сейчас, видя перед собой своего друга, уже успевшего покрыться характерной, заметной у всех политиков плесенью легкого лицемерия, он испытывал некоторое замешательство. Ему хотелось верить, боевой генерал Даль – старина Даль, вместе с которым они прошли столько лет войны, остался все тем же прямодушным и открытым человеком, но умом он понимал, что этого просто не может быть, и это понимание неизбежного, в общем-то, факта давило на него, заставляя в который раз обращаться к тем событиям, что привели его в этот роскошный кабинет. Вспоминать, анализировать и сомневаться в верности своего решения.

– Видите ли. – начал он, пряча от собеседника глаза, – у нас на Оксдэме произошло большое несчастье. Нет-нет, я прилетел сюда вовсе не для того, чтобы выбивать через вас правительственные или приватные кредиты. Все гораздо сложнее. Я прилетел, чтобы просить у вас защиты.

– Защиты? – непритворно удивился сенатор. – Но помилуй бог, от кого же я должен вас защитить?

– От мерзавцев, которые, грубо нарушая закон, пытаются ограбить людей моего округа. От людей, которые пытаются отобрать последнее у несчастных работяг, с утра до ночи вкалывающих на своих фермах и шахтах.

– Хм... я знаю вас как серьезного человека, Андрей, и понимаю, что от вас не следует ждать непродуманных поступков. Давайте по существу: что у вас там случилось? Я надеюсь, вы понимаете, что сенатор Конфедерации не может заниматься конфликтами между оксдэмскими скотоводами и местной властью. Наверняка вас привело ко мне дело совершенно иного масштаба.

– Вы правы, Вальтер. Это действительно совершенно иной масштаб.

Сенатор Даль слушал его, не перебивая. Андрей говорил долго, не упуская ни одной подробности, отдавая себе отчет в том, что первое впечатление генерала будет решающим. В конце рассказа он глубоко вздохнул и добавил, глядя сенатору прямо в глаза:

– Я полагаю, что вы сможете исполнить свой общественный долг с тем же блеском, с каким вы исполняли долг солдата.

Даль мягко усмехнулся. Он поднялся из кресла, сделал круг по своему громадному, словно ангар, кабинету и вернулся к столу.

– Вы принесли мне беспроигрышную конфету, Андрей, – тихо произнес он, нагнувшись над Огоновским. – Что хотите взамен?

– Справедливости, сенатор. Только справедливости.

– Считайте, что вы уже держите ее у себя в кармане. Это дело будет нелегким, возможно, оно займет немало времени. Вы совершенно правы в том, что начинать его следует прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. Я меняю сегодняшнюю программу: вместо гетер мы встретимся с духовными лицами.

– С кем? – поразился Андрей.

– А, вы не в курсе нашего жаргона. Под духовными лицами в кулуарах подразумевают юристов, всю эту свору стряпчих, поверенных и прочих крючкотворов. Еще я попытаюсь привлечь кое-кого из лояльных нашей партии трепачей. Этот процесс должен быть очень хорошо освещен... да, кстати: вы говорите, что этот ваш шериф Маркелас готов вылететь по первому требованию?

– Да, все эти детали оговорены и с ним, и с шефом-попечителем.

– Шефа-попечителя мы сможем вызвать только после начала процесса, то есть, если я не ошибаюсь, где-то так через недельку или, может быть, чуть попозже. А мастера Маркеласа мы вызовем сегодня же – как представителя общественной политики развивающихся миров. Вечером мы утрясем этот вопрос с главой подкомиссии, которая занимается вашими дикими планетами. Сделаем официальный вызов, оплатим дорогу и проживание, устроим ему пару конференций – таких, знаете, чисто формальных. А тем временем духовники начнут процесс. Я буду общественным обвинителем, Маркелас – истцом. А ваши показания мы запротоколируем сразу же после его. Для порядка, чтобы потом никто не мог обвинить нас в каких-либо процессуальных нарушениях.

– Вы уверены, что процесс можно будет начать в столь сжатые сроки? Для нас это чрезвычайно важно.

– Андрей, с нашего уровня судебная машина запускается с пол-оборота, особенно учитывая сегодняшнюю политическую ситуацию. Великое множество людей, разжиревших в те годы, когда их соотечественники проливали кровь, стали думать, будто мир принадлежит не нам, победителям, а им, дезертирам, ни разу в жизни не бравшим в руки оружие. Ваш случай, мой дорогой доктор, довольно показателен. Нас, – он усмехнулся и пристукнул ногтем по кофейнику, – нас называют милитаристами. И что же? Нас это устраивает. Мы будем сражаться! А сейчас – простите, я должен отдать кое-какие распоряжения по поводу изменения нашей с вами сегодняшней программы.

Вальтер Даль стал сенатором благодаря своей давней дружбе с выходцами из нескольких могущественных семей. Война все перемешала, и родовитые гранды, пройдя через огонь, став в конце концов заслуженными, известными генералами, вдруг решили, что им нужны свои люди в высшем органе государственной власти. Помимо двух весьма известных имен, традиционно связанных с общественной политикой, выбор пал на генерала Даля. Он был небогат, не слишком родовит – это было важно – и имел поистине блестящую репутацию. Хорошо воспитанный, но в то же время честный, прямодушный солдат, поддержанный столь мощными силами, просто не мог проиграть на первых послевоенных выборах, и он победил, на двадцать процентов опередив своего сугубо штатского соперника.

В сенате Даль сразу же проявил себя, став обаятельным рупором «партии вчерашних фуражек», как окрестили его покровителей кулуарные остряки. Хорошо подготовленные речи, множество собственных идей и наработок менее чем за год превратили его в весьма перспективного молодого политика – никто не сомневался, что он останется в сенате надолго. Недавний генерал быстро оброс всеми необходимыми связями, завоевал авторитет среди всех тех незаметных муравьев, подпирающих любую удачную карьеру в политике – журналистов, адвокатов, провинциальных политических боссов, от поддержки которых в немалой степени зависит удача на холмах властного Олимпа. Ему прочили скорое богатство и славу; крестные отцы новоиспеченного политика видели, что не ошиблись в своем выборе.

Обращаясь за помощью к Далю, Андрей знал, что тот не стал бы отказывать ему даже в том случае, если бы это дело не сулило ему ровным счетом ничего. Сейчас, не успев еще обзавестись настоящим панцирем профессионального цинизма, сенатор пошел бы навстречу своему другу хотя бы из эмоциональных побуждений – а уж имея политическую перспективу, он взялся за дело со всей серьезностью.

– Ну, – Даль вырубил связь и с улыбкой повернулся к Андрею, – считайте, что машина завертелась. Мой лимузин отвезет вас в отель, чтобы вы привели себя в порядок и переоделись в вечернее, а через два часа я буду ждать вас в клубе.

Глава 10

Верхний клуб отеля «Джереми Янг», ставший политической кухней новой консервативной партии, располагался на высоте трехсот метров, и через его прозрачные поляроидные стены открывался прекрасный вид на залив, пляшущий сейчас в обычном осеннем шторме. Отель принадлежал одному из серых кардиналов партии, поэтому очень скоро после выборов привычные завсегдатаи – бизнесмены и их юристы – покинули клуб навсегда. Теперь здесь встречались другие бизнесмены и другие юристы: те, что делают свои деньги, уткнувшись в корыто законодательной кормушки.

После короткого размышления Андрей оделся, как подобает солидному, уважающему себя провинциальному доктору: темно-зеленый камзол и никаких щегольских шарфов, нет, только строгий галстук с тремя лентами, на узел которых он прицепил свой Рыцарский Крест. Судя по одобрительному взгляду Даля, он поступил правильно. Сенатор сидел за угловым столом, справа от него в искусно замаскированной кадке зеленел папоротник, а слева тихонько журчал миниатюрный водопад. Рядом с сенатором меланхолично потягивал коктейль высокий мужчина с короткой седой бородкой и крохотным двуглавым орлом на груди темно-красного жилета. Тут же, но чуть поодаль, тихо переговаривались двое молодых людей, на лице одного из них красовался хорошо заглаженный, но все же бросающийся в глаза лучевой ожог. Присмотревшись, Андрей понял, что кисти рук у него реконструированы.