Ветер и сталь. Авторский сборник - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 169

– Поднимите его.

Лейтенант-полковник полностью проник в приемную и внимательно посмотрел на Огоновского.

– Кто вы такой? Почему с оружием?

– Имя, – выплюнул ему в лицо Андрей, – звание, должность?

– Блинов, начальник штаба легиона... А вы тут что делаете?

– Я государственный врач, полковник в отставке, а оружие у меня – именное! Прикажите своим сукам отдать мне излучатель, вы...

– Ну тише, тише... Парни у меня и вправду резвые, но что делать. Дела у нас тут серьезные, так что ехали бы вы к себе больных лечить. Нечего вам тут теперь делать, доктор. Лендер, дайте мне его ствол.

Блинов прочитал надпись на табличке, задумчиво повертел оружие в руках и протянул его Огоновскому.

– Шеф-попечитель освободится не скоро, – сказал он. – Езжайте домой, доктор.

– Погодите, – перебил его Огоновский – У меня к вам есть пара вопросов. Я уже все понял, но все-таки, все-таки... Скажите, кто позволил вам жечь мирных жителей?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду пожары в городке Змеиный лог.

– Вы думаете, в чем вы меня обвиняете, доктор? Вы обвиняете армию в том, – что она...

– Я вам не «доктор», а полковник! Объясните мне, почему шериф и его стража сидят под замком? Объясните, как следует понимать офицерский караул в приемной шефа-попечителя территории Гринвиллоу? Вы знаете, что это может быть расценено как мятеж?! Я требую, чтобы вы немедленно распорядились о рае-конвоировании шерифа территории и всех его людей! Сейчас же, при мне!

– Вы имеете в виду ту свору фермеров, что шлялась по городу с оружием? Естественно, я арестовал их всех. Завтра разберемся, кто там и что... А вы, доктор, езжайте, езжайте к себе. Иначе я буду вынужден просить своих офицеров...

Андрей устало опустил голову. Он был бессилен и хорошо это понимал. Стоит этой сволочи взмахнуть пальчиком – и его отсюда просто выкинут... Он понял все – и теперь ему хотелось выть. Не глядя на Блинова и его людей, Андрей медленно спустился по ступеням и побрел к своему грузовику.

«Ах, если бы с нами был Аксель, – думал он, задыхаясь от ярости и отчаяния, – вот он бы им показал! Вот у него они бы сплясали по полной программе! А я... я...»

Аксель Кренц лежал на далекой холодной планете, заваленный камнями, поверх которых его десантники водрузили расколотый генеральский шлем. А Андрей долго сидел в кабине своего грузовика, глотая коньяк и пытаясь понять, почему бессилие может быть таким ужасающе болезненным. Потом он запустил двигатель и поехал обратно в Змеиный лог.

Офицер, командовавший той ротой, что оцепила отель, показался ему вполне нормальным человеком.

– Да я все понимаю, доктор, – вздохнул он на требование пропустить его к шерифу. – Но ведь у меня приказ.

– А если там раненые? – скривился Огоновский. Капитан покачал головой.

– Ну хорошо, будем считать, что там и в самом деле раненые. Мне ведь тоже ужасно не нравится вся эта история. Что-то тут не то происходит, честное слово. Зачем бы мы стали занимать эту деревню, в которой нет не то что бандитов, а вообще?.. Когда мне приказали арестовать всю эту местную дружину, я чуть челюсть не уронил. Что я им говорил – вы себе не представляете. А ведь к вечеру их выпустят – и как я им в глаза смотреть буду? Прилетели, понимаешь, защитнички...

Огоновский раздраженно махнул рукой и, волоча с собой кейс первой помощи, прошел в зал ресторана. Раненых там, слава богу, не было, но зато и трезвых – тоже. Похоже, за время заточения люди шерифа вылакали весь алкогольный запас старого кабака; некоторые, увидев входящего Андрея, долго щурились, пытаясь понять, кто же это перед ними. Маркелас был относительно трезв.

– Тебе повезло, – горько сказал он.

– Да, наверное, – шмыгнул носом Андрей, присаживаясь рядом с ним. – Как это у вас тут все... случилось?

– Да как – вот так. Стали садиться, ну мы, конечно, на радостях, к ним – а нас вязать! Согнали в кучу, мне вот по морде немного дали, – Маркелас повернулся лицом к свету и продемонстрировал Огоновскому синяк под глазом, – а потом сюда. Оружие отобрали... Кажется, город подожгли – ты видел?

– Да не сильно, ты не переживай. Я сейчас ехал, так все уже и потушили, в общем-то. Был я у шефа...

– Ну, и что шеф? Его сразу уволокли куда-то, я и слова сказать не успел, а его уже нет. Что он говорит? Когда это все кончится?

– Мне не дали с ним поговорить. У него сидят начальник штаба легиона и наш дорогой мастер Хатчинсон.

– Кто-о?!

– Во-во. Теперь ты понял, чем дело пахнет? Шериф опустил голову.

– Да, – задумчиво проговорил он, – вот и все дела. Теперь понятно, почему Пшездецкого спалили.

– Как спалили?

– Так. В собственном доме.

– О господи! Да что же это? А еще кто?

– Да пока больше никого. Ты куда своих людей подевал? Этим, что ли, сдал?

– Нет, конечно. Я привез сюда тех, кто с семьями, – высадил их в Мелвин-квартале, они рассосались по району, и все. Остальные, человек так сто сорок, наверное, ушли через Флеминг в лес. Я приказал им сидеть двое суток, а потом – по обстановке.

– Н-да... что ж мы теперь делать будем?

– Все будет зависеть от шефа. Как он решит, так и будет. Правда, не знаю, что он теперь может решать... – Я надеюсь, к завтрашнему утру что-то прояснится тогда и потолкуем. Раненые есть у тебя?

Маркелас помотал головой и допил самогон, остававшийся на дне стакана.

– Если меня выпустят, завтра приеду к тебе. Под вечер... идет?

Андрей молча хлопнул его по плечу и поднялся. Солдаты у входа проводили с его пьяным недоумением. Выйдя на улицу, Огоновский увидел своего знакомца капитана, который мрачно хлебал местный самогон из оплетенной соломой бутылки.

– У вас есть данные о бандитах? – спросил у него Андрей.

– На какой момент? – прищурился ротный.

– На нынешний. На сейчас. Мне нужно ехать в Изерли, это довольно далеко, – не хотелось бы нарваться по дороге на каких-нибудь уродов с бластерами.

– Насколько я знаю – разведчик вернулся полчаса назад, – на всей территории Гринвиллоу не замечено ни одного налетчика. Все ушли на юг или затерялись в болотах. Можете ехать спокойно. Впрочем, если вы переживаете, я могу выделить вам пару солдат на транспортере.

– Ладно, – махнул рукой Андрей, – раз вы говорите, что никого нет, нечего и с ума сходить. Я поехал...

Приближаясь к Изерли, Андрей понял, что начинает засыпать. Спокойный послевоенный год отучил его от бессонных ночей, проведенных за операционным столом, от многочасовых вахт и дежурств, когда четыре часа сна воспринимаются как великое, недостижимое счастье, – прежней выносливости уже не было. Не было и кофе. Сунув руку во внутренний карман, Огоновский достал миниатюрную аптечку. Укол взбодрил его. Когда грузовик подъехал к заброшенной шахте, он чувствовал себя так, словно только что встал после сна и принял холодный душ. Он знал – за это придется платить невыносимой усталостью, которая обрушится на него с закатом, но то, что будет вечером, уже не имело особого значения.

Андрей подогнал грузовик бортом к разваленной башенке старого подъемника и выбрался из кабины. Дорога до пещеры не заняла у него много времени – он знал тут каждый закоулок и мог проделать весь путь даже на ощупь. Под сводами подземного зала горел свет двух мощных фонарей. Бренда и Лалли спали, устроившись на деревянных лежанках, оборудованных когда-то Акселем, а Ханна сидела возле лампы с книгой в руках. При виде Андрея она вскочила на ноги и огласила подземелье восторженным визгом.

– Мы тут так боялись... – девушка повисла на нем, уткнулась губами в щеку, и Андрей ощутил на своем лице ее слезы, – так боялись, что тебя...

– ... убили? Нет, все в порядке. Вставайте, Бренда, нам надо грузиться обратно. Лалли, бери вот эти тюки. Вы, Бренда, – ящик с провизией. Я возьму вот это...

– Там... уже все? – осторожно поинтересовалась старшая медсестра, поджав губы при виде плачущей Ханны.

– Уже все. Можно возвращаться. У меня грузовик, так что нужно грузиться – и домой. Я зверски устал...