Ветер и сталь. Авторский сборник - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 159

– Так тебя подбросить? – спросил Огоновский.

Шериф рассеянно кивнул. Его машина сломалась в дальнем шахтерском поселке, и уже два часа он шел пешком через холмы. Андрей сразу хотел предложить ему свои услуги, но, погруженный в грустную задумчивость, Маркелас вдруг принялся рассказывать, что происходило в округе во время войны. Так они и говорили: Огоновский сидя в машине, а шериф – опершись об ее переднее крыло.

– Вот черт, – вдруг произнес он, озабоченно потирая нос, – забыл я вчера госпочту просмотреть. А ну как там очередное распоряжение от шефа?

– Ну и что? – пожал плечами Андрей. – Не велика беда.

– Не скажите, док, не скажите. Бэрден – буквоед, каких свет не видывал. Может, в нашем бедламе оно и к лучшему, но дело в том, что у меня на счету уже три замечания, и все – за невнимательность при работе с документами. Он шлет мне инструкции, а я забываю о них доложиться. Мелочь, в общем-то, но с Бэрденом как-то неприятно... совесть, что ли: знаю ведь, что он прав, понимаете?

– Шеф-попечитель не имеет над тобой никакой особой власти. Ты находишься на выборной должности, а он – представитель государственной администрации. Вы как бы уравновешиваете друг друга.

– Да, все так, – махнул рукой Маркелас, – но дело в том, что шеф – человек порядочный, понимаете? С таким, как он, мне конфликтовать просто совестно. Лучше уж над каждой бумажкой трястись.

Андрей тихонько рассмеялся. До войны Ник Маркелас был известен как большой ухарь, неоднократно вступавший в конфликт с законом. Правда, и авторитет у него был немалый: все знали, что слово Ник держит, а если уж судит – то по справедливости. Видимо, репутация крепкого, толкового парня и сыграла главную роль на выборах окружного шерифа.

Шериф здесь, на Оксдэме – это и судья, и начальник полиции, и даже командир отряда планетарной самообороны. Под его ключом хранится арсенал старенького армейского оружия, которое он может раздать добровольцам в тот момент, когда это потребуется для защиты мирных жителей. Он имеет печать, позволяющую ему решать финансовые вопросы общины и от имени этой же общины заключать те или иные сделки с любым юридическим лицом, в общем, для такой территории, как Гринвиллоу, это почти отец родной.

Дорога пошла под уклон, внизу, в бурой от полегшей травы лощине стали видны две решетчатые вышки-с пропеллерами, башенка подъемника и погрузочный терминал. Рядом примостились цилиндрические строения, скрывавшие шахтное оборудование, – то была одна из десятков крохотных семейных шахт, разбросанных по всему богатому рудами краю.

– Смотрите-ка, мамаша Дорфер решила заняться делом, – удивленно произнес шериф. – Давайте подъедем, док, я хочу с ней поздороваться.

Андрей повернул руль и оказался на гравийной полосе, ведущей к шахте. По мере приближения он разглядел стоявший возле аппаратного узла автомобиль и рядом – еще один, совсем новенький вездеход незнакомой ему модели. Маркелас удивленно нахмурился.

– Кого это сюда принесло? – озадачился он.

Огоновский остановил свой джип рядом с потрепанным грузовичком вдовы Дорфер и спрыгнул на гравий. В лицо ему дохнуло характерным тяжелым запахом шахты – несмотря на то, что за последние годы из земли не подняли ни грамма руды, этой вонью было пропитано все вокруг.

К машине подошел рослый парень лет двадцати, в котором Андрей не без труда узнал вертлявого бузотера Дорфера-младшего.

– Решили браться за работу, Энди? – спросил у него шериф, отвечая на рукопожатие.

– Да нет... здравствуйте, док, рад вас видеть... приехали какие-то люди, лазят вокруг шахты, что-то такое меряют. – Энди был растерян и говорил сбивчиво, то и дело оглядываясь на генераторные вышки, рядом с которыми виднелась массивная фигура его матери в компании нескольких мужчин в комбинезонах. – К нам заглянул Сэм Липучка, говорит, у вас там люди какие-то, мы и приехали посмотреть что да как, а они нам...

– Что они?

– А они говорят, продавайте шахту, и все. Мы и рады бы продать, но не за десять же тысяч!

– Что-о?!

Андрей едва не выпучил от изумления глаза. Да, у Дорферов погиб отец, да, шахтой пока заниматься некому, потому что наемные работники предпочитают идти к тем хозяевам, у которых шахты побольше да посолиднее, но десять тысяч? За десять тысяч крон можно купить приличный автомобиль, но уж никак не шахту, приносящую полторы сотни тысяч в год!

Маркелас прищурился и решительно зашагал к вышкам. Андрей последовал за ним.

– Привет, мэм... никак, гости у нас объявились? Кто такие будут?

– А тебе какое дело, парень?

Андрей внимательно оглядел говорившего – солидного вида мужик в теплом комбинезоне с несколькими сумками на поясе, от одной тянутся провода... Его спутники, так же одетые молодые парни с гражданскими излучателями в кобурах, держались чуть поодаль, презрительно щурились и всем своим видом давали понять, что чувствуют себя хозяевами положения.

Ник сунул в карман руку и выбросил перед незваным гостем портмоне с шерифской звездой.

– Шериф Маркелас, – представился он. – Кто такой, спрашиваю?

– Таккер Хатчинсон, – недовольно проворчал тот. – Компания «Элмер Хиллз», Аврора.

– Что вы тут делаете, мастер Хатчинсон? Вы в курсе, что находитесь на частных землях? Молодой Дорфер сказал мне, что вы и ваши люди появились здесь без ведома его семьи... Что все это значит? Где разрешение на проведение геологоразведки, Где разрешение землевладельца? Что вы мне тут молчите? Отвечайте!

– Моя компания желает приобрести эти земли, – высокомерно ответил Хатчинсон и поглядел на своих ребят – те, как по команде, приосанились, а один даже положил руку на кобуру. – А вы не суйтесь... вам-то что?

– За такую цену вы, мастер Хатчинсон, можете приобрести тут разве что свинарник, – вступил в разговор Андрей. – Я не соби-раюсь лезть в дела семьи Дорфер, но мне кажется, что эти люди вряд ли согласятся продать вам шахту за десятку грандов.

– А это еще кто? – вскинулся Хатчинсон, неприятно косясь на черный кожаный комбез Огоновского. – Тут что, каждая собака лезет не в свое дело?

Андрей спокойно отвел в сторону правую руку, и люди мастера Хатчинсона, как, впрочем и он сам, смогли полюбоваться рукоятью армейского бластера, торчащей из лоснящейся черной кобуры.

– Я здешний доктор, – медленно произнес Андрей, – полковник медслужбы в отставке... и, следовательно, один из представителей государственной власти. С правом низшего суда, кстати говоря. Мэм Дорфер: я так понял, что вас не совсем устраивают условия, предложенные этим, э-ээ... джентльменом?

– Да какое уж тут устраивают, – фыркнула вдова. – Да по-любому, хоть бы и миллион они мне дали, не продам я им теперь ничего! Это надо же: приезжаем мы с Энди, а он нам – кто такие? Что такое? Хозяева? Продавайте, и все тут! Я аж ушам своим не поверила!

– Ну, я думаю, вопрос решен, – хмыкнул в усы Маркелас. – Ваше пребывание на данных землях, джентльмены, считается нежелательным. Предлагаю вам покинуть пределы земель, являющихся собственностью семьи Дорфер. В противном случае могу применить оружие.

Хатчинсон нахмурился. Шериф выглядел достаточно решительно, к тому же он прекрасно понимал, что этот коренастый доктор, по привычке таскающий на бедре армейское оружие, не оставит своего приятеля в беде. Силы были явно неравны.

– Хорошо же, – проворчал он и сделал знак своим идти к машине. – Я думаю, мы с вами еще поговорим... при других обстоятельствах.

– Если ты не хочешь, чтобы я арестовал тебя за оскорбление представителя выборной власти, – мягко пропел Маркелас, уже вытягивая из набедренного кармана плоский армейский «Вальде», – то вали отсюда, пока жив! И если шеф-попечитель, упаси господи, еще не выдал тебе официальное разрешение на все эти раскопки у нас в Гринвиллоу, я припечатаю тебя по полной программе!

– Мы бы продали, – тихо проговорила вдова, глядя, как удаляется гордая спина мастера Хатчинсона, – да только кто ж продаст шахту за десять тысяч! Даже сейчас меньше пятидесяти – нет таких цен, и все тут!