Ветер и сталь. Авторский сборник - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 119

Он вывесил машину в пяти метрах от небольшой площадки, что карнизом нависала над темной пропастью, таившей в себе изломанный хаос припорошенных снегом скал. Здесь было холодно. Пока катер работал с тестом, Андрей решительно распахнул люк атмосферного створа и подставил лицо ворвавшемуся в рубку чужому ветру.

– Майор Огоновский! – услышал он требовательный голос с корабля.

– Да?..

– Немедленно возвращайтесь. У вас ошибка в системе самодиагностики радиобуя. Я только что проверяла его, и он почему-то не реагирует на мои вызовы.

– Ну и что? – фыркнул Андрей. – Да зачем он мне нужен? Впрочем, я скоро заканчиваю.

Полюбовавшись белыми, забитыми сухим снегом линиями скальных разломов, Андрей спустился в долину и приготовился брать последнюю пробу почвы. Он продул кабину сжатым воздухом со специальным антибактериальным газом, задраил створ и на всякий случай еще раз проглядел материалы исследований. В этот момент лейтенант Бакхэм встревоженно заерзала на своем кресле в посту наблюдения «Парацельса»:

– Майор, к вам идет гроза. Я настоятельно рекомендую вам прервать полет и возвращаться на корабль. Мне кажется, там возможны значительные электромагнитные возмущения…

– Хорошо, – согласился Андрей, поглядев на приборы, – я готов.

Он поднялся на пятьсот метров, готовясь выскользнуть из-под стреляющих неподалеку молний, и поплыл вдоль серо-коричневой стены, глядя, как поднявшийся ветер закручивает белыми струйками сухого, как порошок, снега. Ему стало неуютно. Уйдя, как он думал, от опасности, Андрей потянул на себя сектор газа, движок глухо взвыл, и в этот миг что-то коротко, трескуче, ударило в катер, плеснуло белым по экрану, ослепив и его и приборы.

– Бакхэм, «Парацельс», – выкрикнул Огоновский, еще ничего не видя, – что со мной?

Ответом ему был скрежет в наушниках. Экраны ожили – Андрей, не веря своим глазам, видел, как стремительно приближается к нему еще далекая темно-зеленая масса лесов. Он почти падал!

Не думая, Огоновский поджал ноги и ударил ладонью по рычагу катапульты, но вместо грохота отстреливающегося сегмента корпуса и свиста ветра услышал лишь слабый щелчок какого-то реле.

– Бакхэм, Бакхэм! – орал он. – Вы меня слышите?! Бакхэм, «Парацельс»!!! Бакхэм!

Почти машинально, не очень-то отдавая себе отчета в том, что он делает, Андрей попробовал вновь запустить умолкший двигатель. Фыркнув, мотор неожиданно заревел на полной нагрузке. Огоновский рванул штурвал, и катер послушно, хотя и не очень уверенно, выровнял нос.

Андрей никогда не был асом, но сейчас, кувыркаясь над засыпанными снегом ущельями, он вдруг вспомнил слова Акселя Кренца, который летал так же естественно, как и дышал: «Сосредоточенность, полная сосредоточенность. В бою или в экстремальной ситуации ты должен думать значительно быстрее, чем за обедом у тещи…»

Двигатель, хоть и сдыхал на глазах, но все же был способен продержать его в воздухе хоть какое-то время, может быть, достаточное для того, чтобы найти место, где можно будет сесть. Андрей отчаянно вращал шарик настройки, осматривая окрестности, но везде видел одно и то же – рвущиеся в серое небо скалы, кружащиеся в воздухе белые струйки снега и провалы глубоких ущелий. Он понимал, что двигатель долго не протянет – очевидно, молния поразила один из главных узлов управления. Постепенно снижаясь, он наконец решил идти вниз со скольжением, чтобы попытаться достичь лесистого предгорья, где можно было, в конце концов, упасть прямо на деревья.

Двигатель вдруг забился в мелкой дрожи. Андрей почувствовал вибрацию всем своим телом и с ужасом подумал, что это уже, наверное, все. Нос катера почему-то стал разворачиваться. Совсем рядом плыли скалы… Боковым зрением, в самом углу экрана, Андрей неожиданно увидел небольшой карниз, покато переходивший в не очень крутой склон горы, и, действуя почти рефлекторно, направил нос катера туда. Прежде чем машина приблизилась к спасительной площадке, он распахнул люк.

Едва плоское днище катера коснулось снежного покрова, майор Огоновский выпрыгнул из кресла и покинул кабину.

– Ух-х… у-уу… ах-хх! – Зашипел он, барахтаясь в высоком, едва не по пояс, снегу.

Замерший было на месте катер медленно заскользил вниз, прямо в разъятую черную пасть бездонной расселины. Вместе с ним уползали в пропасть смонтированный в отказавшей катапульте радиомаяк, запас пищи и воды, оружие и многое другое…

2.

К тому моменту, когда на разведенном Касси костре почти вскипела вода для вечерней похлебки, из редкого леса появились люди – те самые бандитского вида парни, которые сопровождали Ингра. Каждый из них нес тюк или ящик с трафаретными надписями на мариш. Вскоре на небольшую полянку выбрался и сам Ингр. Ни на кого не глядя, он сразу подошел к девушке и отвел ее в сторону. О чем они говорили, Халеф не слышал, так как мертвая тишина предгорья была безнадежно испорчена усталыми стонами и руганью бандитов, которые, побросав как попало свою поклажу, без сил валились на толстый мох.

– Эй, ты, жратва скоро будет? – спросил один из них у Халефа.

– Минут пятнадцать, – ответил тот, удивляясь странному, резкому акценту незнакомца.

– Брось-ка в котел вот это, – предложил мужчина, вытаскивая из своего мешка здоровенный окорок. – Порежь на всех, понял?

– Конечно…

Лежащий рядом с ним сухой белокожий парень с тонкими висячими усами с ненавистью посмотрел на Халефа и злобно проговорил что-то, обращаясь к мужчине с окороком. Тот пожал плечами и ответил короткой односложной фразой. Халеф, косясь на усатого, поспешил разрезать окорок на множество частей и побросать их в дымящийся котел.

К костру подошел Ингр.

– Утром вы пойдете через перевалы, – негромко произнес он, в упор глядя на Халефа – костер загадочно поблескивал в его глазах.

– Да, – так же тихо ответил юноша. – Я знаю.

– Ты должен быть осторожен. И… смотри за Касси. Она знает дорогу, но иногда слишком рискует. Ты понял меня?

Халеф кивнул.

Пока люди Ингра, сгрудившись вокруг костра, жадно насыщались мясным варевом, он со своей миской отошел в сторонку, присел под деревом и задумался. Ему адски хотелось спать, ныла спина, но все же в голове неотступно вертелась одна и та же мысль: что там, в горах? И почему, интересно, Ингр каждое утро посылает их с девушкой вперед, невзирая на риск, сопутствующий столь маленькому отряду? Ведь ясно же, что если на них вдруг нападет зверь, то отбиться одним автоматом Касси они не смогут. Что же заставляет его так поступать?

Ингр выглядел задумчивым. Он сидел рядом со своими бандитами, так же устало, как и они, глотая горячую похлебку, и не произносил ни слова. Халефу показалось, что их вожак очень озабочен чем-то. Но чем, он, разумеется, сказать не мог.

Они вышли на рассвете. Касси двигалась в привычном уже темпе – легко, пружинисто, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Халеф, еще полусонный, мерно шагал за ней. У него было достаточно времени, чтобы изучить каждую складочку на мелькающем перед его глазами рюкзаке, ему даже стало казаться, что этот рюкзак он видит всю свою жизнь… Под ногами шуршали мелкие камешки.

Местность повышалась с каждым шагом, но юноша почти не замечал этого. Он понял, что они уже в горах лишь тогда, когда Касси вдруг остановилась на гребне красноватого холма, там и сям поросшего зеленоватыми кляксами мхов. Халеф поднял голову и увидел древнюю дорожку, словно прорубленную вдоль скалы, к которой примыкал красный холм.

– Да, – тихо, но в то же время торжественно произнесла Касси. – Да!

Достав радиостанцию, она что-то коротко сказала и обернулась к Халефу.

– Теперь начинается самое трудное. Тропа очень, очень старая. Кое-где она, наверное, обрывается. Ты должен смотреть на меня и одновременно себе под ноги. Мы будем подниматься… перевал – впереди.

Следующий час прошел в мучительном балансировании на узкой каменной тропке, которое могло довести человека долин до паники. Иногда слева или справа от Халефа оказывалась пропасть глубиной в добрую сотню лонов. Пару раз он решился глянуть вниз и едва не потерял сознание. Не то чтобы он так уж боялся высоты, нет, но одно дело – лететь в воздухе на прочном металлическом аппарате, и совсем другое – смотреть в глаза собственной смерти.