Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 43

- Сколько тебе лет?

- Двадцать два. В двенадцать я подписала договор о намерениях. В тринадцать стала женой одного… человека, который оказал отцу услугу. В пятнадцать - родила сына. В шестнадцать овдовела. Мой муж был столь любезен, что свернул себе шею на охоте. Впрочем, даже если бы не свернул, то вряд ли прожил бы долго.

- Сколько ему было?

- На момент нашей свадьбы - пятьдесят восемь.

Черт, после такого жизненного опыта я бы тоже в лесбиянки подалась. И чем этот ее муж, пусть давным-давно мертвый, лучше осужденного сегодня урода? Тем, что не убивал?

- Сначала было сложно. Отвратительно даже. Но мне помогала Аля.

Щетка коснулась волос. У Ингрид были мягкие чувствительные руки, которым подчинялись даже мои непослушные кучеряшки. Они отрастали с какой-то безумной скоростью, а постригать их куафюр отказывался наотрез.

- Это моя… тень. Еще их называют псами. Но тень - точнее. Правда, тогда Аля не была тенью. Другом - да. Еще имуществом, которое в числе прочего отошло к мужу. И у него был выбор, кого из нас навестить.

Ингрид расчесывала волосы, я слушала.

- Иногда Аля сама звала его к себе, чтобы я отдохнула.

Это мерзко. Неправильно.

- Все по закону, Иза. Он разрешает свадьбы с двенадцати. Но это - скорее исключение. Когда я забеременела, мой муж стал почти все время проводить с Алей. Ей было очень тяжело, но мы надеялись, что скоро все закончится… мы взрослели, рано или поздно он потерял бы интерес. Все почти получилось.

- Почти?

- Он сделал Алю тенью. Знай я об этом намерении, сама бы его удушила. Я часто это представляла, как беру подушку и прижимаю к его лицу.

- И ты не пыталась остановить…

- Пыталась. Но что я могла? По закону женщина принадлежит мужу. В буквальном смысле слова. И все ее имущество тоже принадлежит мужу. Он был в своем праве.

Ингрид подхватывала пряди шпильками.

- Аля жива. И здорова. Она лишь перестала быть собой.

- Ты можешь ее отпустить?

- Могу. Как и ты можешь отпустить канарейку из клетки. Долго она проживет на свободе? Я ее даже отослать не смею. Она так радуется, когда видит меня. Когда служит мне. Она счастлива, и все, что в моих силах - дать ей это счастье.

- Тебе больно? - я остановила руку Ингрид. На широком мужском запястье дрожала нить пульса.

- Видеть ее такой? Да. Я тебя расстроила? Извини. Я не собиралась рассказывать все, но как-то само вышло.

Сколько лет она хранила свою тайну, которая ни для кого тайной не была? Так ведь и с ума сойти недолго.

- Зато теперь я не принадлежу ни отцу, ни мужу. И эта свобода стоила нескольких неприятных ночей.

- А друга стоила?

Ингрид не ответила. Она взглянула в зеркало и отвернулась, не выдержав собственного взгляда:

- Реши для себя, стоит ли то, что ты имеешь и чего желаешь, нескольких неприятных часов.

Она говорит о казни, и она права. Мне придется быть. И делать вид, что все нормально.

Или все-таки заболеть?

- Иза, я знаю, о чем ты думаешь. Но запомни: прямого ослушания Их Светлость не потерпит. Не доводи его до края. Никогда и никого не доводи до края.

Ох, что-то возникли у меня сомнения по поводу той охоты, на которой супруг Ингрид расстался с жизнью. С другой стороны, в его-то возрасте приличные старики дома сидят, а не по охотам шастают.

Приличные старики не женятся на двенадцатилетних девочках.

А отцы не расплачиваются дочерьми за оказанные услуги.

- Кайя - хороший человек. Но никогда не становись между ним и законом.

Ингрид набросила на волосы отрез шелка и поднесла зеркало.

- Видишь? Тебе идет белый. Лучше думай о платье, ты уже решила, каким оно будет?..

Кот смотрел на Ингрид зелеными глазами. Некоторые женщины были умны, почти как кошки.

Глава 23. Обстоятельства

Что делать, если вы обнаружили в вашем будуаре незнакомого мужчину?

1. Убедитесь, что это ваш будуар;

2. Убедитесь, что мужчина действительно вам не знаком;

3. Познакомьтесь с ним. Теперь в вашем будуаре пребывает знакомый мужчина!

“101 совет для леди о том, как сохранять хладнокровие в любой ситуации”

Юго симпатизировал объекту, а такое случалось нечасто. И подлежи объект ликвидации, Юго постарался бы убить его быстро.

Смерть без боли. Разве возможен лучший подарок?

А придется дать боль без смерти. Это плохо. Юго не любил так. Но договор был заключен, и слово сказано. Юго оставалось лишь дождаться команды. А команды все не было. И мир постепенно присасывался к Юго, окружая тончайшими нитями, которые весьма скоро станут прочны. Впрочем, Юго умел избавляться от подобных связей.

Позже.

Пусть мир привыкнет к нему и винтовке, которая ждала, как верная жена. Когда-нибудь время придет. А пока оно идет, Юго сам подыщет себе развлечение.

Заодно и проверит кое-что.

Скрытая дверь была именно там, где указал наниматель. И отворилась она со скрипом, жалуясь на то, что давненько не находилось желающих воспользоваться тайным ходом. Тоннель был узок, темен и сыр. Свет фонарика скользил с камня на камень, выхватывая крысиные гнезда и клочья старой паутины. Сами крысы предпочитали разбегаться, чуя в Юго соперника.

Вот и лестница.

Идти придется далеко, но тем лучше. Холод приятен. Можно представить, что Юго дома.

Оказавшись в подвалах - проход стал шире и чище - Юго сунул фонарик за ухо и достал свирель. Он давненько не играл колыбельных, но пальцы помнили последовательность. Тонкий, едва различимый звук, отразился от стен, выплеснулся в широкий проток хода.

Спите, люди… вам повезло.

Юго не хочет убивать.

Спите крепко. Спите долго.

Звук проникал сквозь слои кладки, наполняя замок, как вода наполняет чашу. Свирель же пила силу. И Юго не без труда оторвал ее от губ. Проклятье! Он ведь умел рассчитывать площадь покрытия. Время растворяло знания Хаота?

Хотя… может и лучше, что спят все. Меньше шансов, что какой-нибудь случайный невезучий человек встретиться в самом неожиданном месте. Лишняя смерть - лишние вопросы.

Юго переступил через тело стражника и наклонился, чтобы снять с пояса ключи.

Второй… третий…

А вот и нужная дверь. Мюрич спал, как и прочие. Выглядел не сильно поврежденным. Ногти на руках содраны. Ссадины на лице. Верхние резцы аккуратно спилены. Но руки целы и ноги тоже. Мюрич не шелохнулся, когда Юго снял кандалы, и когда разорвал грязную рубаху, чтобы воткнуть в подреберье шип. Вторым, куда меньшего размера и иной формы, он проколол губу.

- Тише, - шепотом сказал Юго, когда Мюрич открыл глаза.

- Т-ты?

После пробуждения тело некоторое время оставалось парализованным.

- Завтра тебя казнят, - Юго с интересом разглядывал человека, отчасти жалея, что лишает себя иного развлечения. Местные казни отличались занимательной изощренностью. - Это она виновата.

Мюрич заплакал.

Все плачут, когда приходит смерть. А Юго не станет. Срок придет, но разве стоит из-за этого лить слезы?

- Ты должен ей отомстить.

- Как?

- Убить. Пойдем.

Мюрич поднялся. Он сам не мог бы сказать, где заканчивается его воля и начинается другая, та самая, которая обрывает нити боли и заставляет идти. Мимо спящих стражников и тюремщика, что обнял пустую бочку. Мимо крыс, которые лишились возможности бежать. Вверх по лестнице.

И до двери.

- Иди, - сказал Юго, вкладывая нож в ослабевшие пальцы. - Убей ее. Это будет честно. Она ведь хотела, чтобы ты умер.

Вибрирующий звук коснулся раскрытой книги, перелистнув страницы. И пламя свечи вдруг накренилось, словно собираясь сбежать с восковой колонны.

Дрогнули чернила в чернильнице. И перо, выскользнув из пальцев, упала на лист.

Урфин выругался - он не любил портить бумагу - но глянув на черное пятно излишне идеальных для пятна очертаний, замолчал. Он закрыл глаза и, заткнув уши, прижался затылком к каменной стене.