Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 333

Сам - тощий до синевы. И покачивается от слабости.

- Идем, - велел Юго и взял мальчишку за руку, так взял, что рука онемела. - Враги есть?

- Есть.

Не заорал. Не попытался вырваться, так, дернулся и, поняв, что не выйдет, притворился сдавшимся. Но именно, что притворился. Сердце выдает. Дыхание. И губы поджатые упрямо. Думает, что рука отойдет и уж тогда-то…

- Убить задумал?

- Задумал, - согласился мальчишка.

- Но боишься, что не выйдет?

- Они сильнее. И с охраной.

Благоразумие - тоже хорошее качество. Чем дальше, тем больше мальчишка Юго нравился.

- Я тебе помогу.

Не поверил.

- Покажу, что умею. И ты подумаешь, хочешь ли научиться этому.

В глазах - недоверие и интерес. Кажется, парнишка готов на сделку.

- А если я откажусь?

- Я тебя отпущу.

- Врешь, - с уверенностью ответил он.

И чутье имеется. Все-таки удачный сегодня день…

- Вру. Но если сунешься сам, тебя точно убьют. Сколько тебе лет?

- Восемь.

Выглядел ученик - а Юго уже решил, что станет учить этого мальчишку - моложе своих лет, что было плюсом. Минусом - его тело придется разрабатывать, что вряд ли ученику понравится, но… кто и когда спрашивал, чего хотят ученики?

- Если ты их убьешь, то… клянусь честью рода, что буду учиться всему, чему ты сочтешь нужным меня научить, - произнес мальчишка, глядя в глаза. - Я, Сэйл Кайнар, и телом, и разумом, и душой буду принадлежать тебе до тех пор, пока ты сам не освободишь меня от этой клятвы.

Мальчик в ближайшем рассмотрении оказался девочкой.

Впрочем, это никак не сказывалось на планах Юго.

Список ее был небольшим, а время свободное имелось.

- Запомни, - к первому из списка Юго девчонку не допустил. Ей, впрочем, и роли зрителя хватило. Она бледнела, но не отворачивалась, не затыкала уши, а лишь крепче сжимала в кулачке перстень с родовым гербом. - Никогда не позволяй эмоциям взять верх над разумом. Используй их. Ты должна управлять своей ненавистью, а не наоборот…

…и тело ее было не таким закостеневшим, как Юго опасался. Благородную леди учили танцам. Что ж, той, кем она станет, пригодится и это умение.

Все умения в той или иной степени полезны.

Глава 44. Возвращение домой

Каждый человек на чем-нибудь да помешан.

Наблюдение опытного психиатра.

Я не видела войну. Я видела дорогу.

Осень. Пелена дождя. И мокрая грива лошади. Хлюпает грязь под копытами и, захлебнувшись в потоках воды, смолкают волынки. Впрочем, ненадолго.

К полудню прояснится и, если повезет, покажется солнце, озябшее, блеклое. Света немного. Тепла еще меньше. И клены роняют на дорогу остатки ржавой листвы. Березы давно облетели, укрывая седую траву…

Я видела зыбкое серебро рек и сожженные мосты, которые восстанавливались быстро и деловито. Или не восстанавливались, и тогда гусеница войска вязла на переправах. Вода вскипала под копытами, колесами, ногами…

Я видела ночные костры, отражением звездного неба. И купола шатров, которые возникали быстро, словно грибы после дождя, благо, дожди шли регулярно.

Я видела палатки, повозки, людей, лошадей… сколько их было? Кайя мог бы сказать точно.

Здесь он снова другой, собранный и деловитый, холодный даже, сосредоточенный на том, чтобы удержать войско вместе. А здесь я ничем не могу помочь. Пожалуй, самая лучшая помощь в данном случае - не мешать, что я и стараюсь делать.

- Основная проблема - это отсутствие единой структуры, - Кайя спит от силы пару часов в сутки, говорит, что пока ему достаточно, а потом - отдохнет.

Верю.

Не лезу с неуместной сейчас заботой. И пожалуй, понимаю, почему женщинам не место на войне: отвлекают. Ему и так приходится постоянно отвлекаться, убеждаясь, что я не замерзла, не промокла, не простыла, не устала… тысяча и одно “не”, которые задерживают всех.

- Есть люди, которые подчиняются напрямую мне…

…дни становятся короче, и Кайя смиряется с необходимостью продолжать путь в сумерках.

Еще неделя или две, и поутру появится лед.

- …вернее, любой, кому я отдам приказ, его исполнит. Но только мой. Люди Гайяра будут долго думать, следует ли слушать Деграса. Мои способны проигнорировать приказы обоих, равно как любые иные…

Вассал моего вассала - не мой вассал.

И каждый рыцарь - главнокомандующий для собственной свиты, сколь бы крохотной она ни была. Что уж говорить о тех, кто собственную армию имеет?

Но войско движется. По дороге. По грязи. По дождю. От города к городу…

Аллоа.

Открытые ворота. Туман, скрывающий стены, рыхлый, зернистый. Он стелется по земле, и кажется, что город стоит на раздавленном облаке.

- Держись за мной, - Кайя не оборачивается, не сомневаясь, что я подчинюсь.

Слева и справа - рыцари. Стальная змея разделяется надвое. Щиты подняты. И я чувствую себя запертой в железной коробке. Пытаются и поводья перехватить, но здесь Наша Светлость возражают. Мы не настолько беспомощны и неразумны.

Трубят рога.

И под грозный рокот барабанов мы движемся. Медленно - Кайя слушает город. Людей, которые ждут у ворот. При них нет оружия…

…это ничего не значит.

Но Аллоа сдается.

Он покорен воле Их Светлости и преисполнен раскаяния. Он просит о защите. Справедливости. И хлебе. Склады пусты - урожай, который и без того был невелик, вывезен, равно как и все более-менее ценное. В Аллоа не осталось лошадей. Скота. Даже собак, крыс и ворон. Только люди, которые выходят на улицы, не смея, впрочем, приближаться. Изможденные, почти прозрачные, они выглядят призраками.

И молчание пугает.

…они сдаются, потому что хотят жить.

Задерживаемся на сутки.

Назначить коменданта. И городского управителя из числа местных. Выделить гарнизон не столько для того, чтобы удержать город, сколько для того, чтобы сдержать горожан, когда появится зерно.

Кайя объявил, что хлеб будет.

…это обещали многие, ему не верят.

Каждый житель Аллоа и земель, прилежащих к нему, должен явиться в Ратушу, чтобы получить хлебную карточку, по которой и будет распределяться зерно согласна установленным нормам.

…он не накормит их досыта, но не позволит умереть с голоду.

Подделка хлебных карточек и все иные виды мошенничества, с ними связанные, караются смертью. Равно как воровство зерна и его перепродажа.

…все равно будут и воровать, и перепродавать, и подделывать, и выписывать на людей умерших либо же никогда не существовавших в попытке получить больше. Будут приписки к раздаче и попытки смешивать муку с тертой корой, чтобы увеличить вес. Будут доливать воды и добавлять в хлеб опилки. Всего нельзя предусмотреть, но можно ограничить масштабы.

Ночуем в городе, и Гавин, который ныне числился в свите Кайя и состоял при Нашей Светлости, с неприкрытым ужасом разглядывает город. Он ждал другой войны.

А здесь даже не понятно, кто враг.

Наш обоз остается за воротами Аллоа. В телегах есть и зерно, и крупы, и сахар, птица, и многое, что нужно жителям, но Кайя непреклонен.

- Дальше будет не лучше, - из окна Ратуши открывается вид на площадь. Возмездия? Революции? Свободы? Или она так и осталась безымянной?

На ней казнили.

И будут еще казнить, позже, когда в городе наведут порядок и возьмутся искать виноватых.

Я помню ту, другую, площадь, пусть бы и желала забыть. А на нынешней дожди отмыли камни добела. И сейчас вода льется в разбитое окно. Лужи на паркете. Грязь. Осколки.

- Я не способен накормить всех и сразу, - Кайя набирает горсть дождевой воды и вытирает лицо. - Если начну, то далеко мы не уйдем…

…и я понимаю, что он прав.

За Аллоа - Килманрок. И Терсо. Далкит. Нэрн… города, похожие друг на друга, будто срисованные под копирку. Пустые. Выпотрошенные. Обессиленные.

И каждый все еще надеется выжить.

И с каждым надежда крепнет, потому что в Аллоа действительно доставили хлеб… и в Килманрок… и в Терсо. Слухи летят. Множатся.