Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 279

- Пушка сорвалась с лафета, - пояснил доктор Гранвич, единственный, пожалуй, кто снисходил до разговоров с Меррон. - Обратите внимание на характер повреждений…

…грудина смята, ребра раздроблены. Осколки прорвали легкое, и старик захлебнулся собственной кровью. Или умер раньше, от боли?

- Надо будет провести вскрытие, - Гранвич дает знак унести тело.

Освободившееся место пустует недолго.

- Мартэйнн, - доктор Гранвич склоняется над пациентом, хотя его помощь и не нужна. - Мне кажется, вам следует подумать о переезде…

У него узкое лицо и маленькие глаза, которые Гранвич прячет за круглыми стеклышками очков. Он равнодушен. Бесстрастен. Аполитичен.

- О вас спрашивали. И не только у меня. Интересовались, не слишком ли часто умирают ваши пациенты…

…не чаще, чем у других.

- …и не может ли быть в том злого умысла…

…его найдут, если нужно. В другой раз Меррон испугалась бы. Но не сейчас.

- Благодарю вас.

- Умные люди должны помогать себе подобным.

Гранвич протирает стеклышки платком и уходит. Надо бежать, но… сейчас? Нельзя. Нечестно по отношению к тем, у кого есть шанс выжить. Если до сих пор не пришли, то и сегодня, глядишь, не явятся. А ночью Меррон уйдет. Или утром.

Сейчас надо работать.

Рутина. На крови, на боли, но все равно уже рутина, особенно, если на лица не смотреть. Да и они все одинаково искажены. Везет тем, кто вовремя теряет сознание, но таких меньшинство.

Остальных привязывают.

Жалеть нельзя. От жалости слабеют руки, а это - преступление, сродни убийству, если не хуже.

Когда получается покинуть госпиталь, на улице уже темно. И Меррон долго трет ладони куском пемзы, стесывая чужую кровь, пока Сержант не отбирает. Сам вытирает полотенцем, и потом тут же заставляет сесть. Сует миску с остывшим супом, кажется, на косточках сваренном, что сродни чуду.

- Спасибо.

Попадаются даже волокна мяса. И Меррон ест медленно, тщательно пережевывая. Только все равно пора возвращаться домой. И что-то делать… говорить… решать.

Дар идет рядом.

Уже не злится, расстроен только.

- Извини, - Меррон потерла глаза. - Я не хотела тебя обидеть.

В доме сегодня как-то особенно резко пахло травами. Липой особенно.

Липовый чай разжижает кровь и способствует успокоению нервов, конечно, не так, как полынь, но все же. Еще немного мелиссы, мяты и корня валерианы. То, что нужно для здорового сна.

- Будешь?

Будет. И за стол садится. Кружку принимает. Нюхает придирчиво. Опасается, что Меррон его отравит?

- Это чтобы спалось спокойно. Без снов. А то если день такой, как сегодня, то обычно потом снится… всякое. Дар, что с тобой происходит?

Отворачивается.

- Ясно… как знаешь.

Липа горчит, чего не должно бы быть. Или это валериана… но в сон клонит неимоверно. У Меррон даже на то, чтобы помыться, сил нет. Добирается до кровати, стягивает сапоги и засыпает моментально. И сон муторный, тяжелый. Она бежит. Или тонет. Пытается вырваться, но все равно тонет. Захлебывается почти. Но в какой-то момент болото отпускает.

Меррон не удивилась, обнаружив, что спит не одна.

- Нам надо поговорить, - наверное, следовало бы пожелать доброго утро, но нынешнее, как Меррон подозревала, и близко не будет добрым. Дар сразу подобрался. А глаза совсем желтыми стали… знакомое что-то в этом есть, а что - Меррон не припомнит.

- Я не знаю, зачем ты со мной возишься. И вообще не понимаю тебя совершенно. Наверное, мне и не положено, но… не в этом дело. Здесь дальше опасно оставаться.

Она слишком долго игнорировала приглашения Терлака.

И собрания.

И политическую жизнь, где благоразумно было бы придерживаться правильных взглядов.

Она думала, что если не придерживаться никаких, то ее оставят в покое.

- Мной уже интересовались. И значит, скоро явятся. Сюда или в госпиталь - не важно.

Слушает. Не перебивает.

- Я не хочу ждать, когда это произойдет. Думаю, что скоро. У меня есть лодка… точнее, я знаю, где взять лодку. И на лодке уйти больше шансов. Пара лиг вдоль берега, а там как-нибудь… есть люди, которые выведут на безопасную дорогу. Если повезет, то доберусь до Севера. Говорят, что там безопасно…

…только Меррон не представляет, что ей делать на Севере. И вообще в этом мире.

Отправляться в Город и попробовать найти дока?

Или это тоже безумный план?

Хотя какие еще планы сработают в безумном мире?

- Но я о другом. Я не говорю, чтобы ты шел со мной, у тебя наверняка свои дела и планы. Но исчезнуть придется, хотя бы на время. Терлак вцепится просто со злости.

Обнять себя Меррон не позволила: хватит с нее игр.

- Лучше помоги собраться.

Дурные сны и знакомая ломота в висках прямо указывали на перемену погоды. К закату с моря пойдут туманы. Лучшего прикрытия и пожелать нельзя.

Только и Терлак умел читать погоду. К полудню Меррон поняла: за амбулаторией наблюдают. А вечером, когда по лиловым сумеркам поползла белизна, в дверь постучали.

Четверо.

Вошли. Осмотрелись. И старший - Меррон видела его в приемной - велел:

- Пройдемте, гражданин.

Взял за плечо, чтобы не сбежала.

- По какому поводу?

- До выяснения обстоятельств…

…почему-то стало жаль рук. Пальцы на допросах ломали сразу.

А человек вдруг осел на пол. Из головы его торчал топор, тот самый, старый топор, который Меррон все хотела отнести точильщику, чтобы кромку поправил - затупилась. Но череп - не дрова, раскололся сразу.

Второй упал с грохотом. А третий взвыл, но сразу заткнулся - из перерезанной глотки хлынула кровь. Хорошая смерть. Быстрая. Четвертый хотел сбежать. Не вышло. Пинок по коленной чашечке, хруст. И снова кровь на паркет. А Летиция его воском натирала.

…дом сожгут или просто конфискуют?

Дар вытер нож о занавеску и подал сумку. Подхватил вторую, когда только собрать успел?

Надо уходить.

Через окно, через палисадник… розы Меррон так и не высадила. Но какое кому до роз дело? Кромка берега. И творожистый густой туман, который стелется по-над водой.

Лодка на уговоренном месте.

Волна оттягивает ее от берега, и весла проворачиваются в уключинах, касаются воды. Легкий всплеск. Скрип. И тишина. Тех, которые в доме, хватятся. Терлак придет в ярость… погони не избежать.

- Зачем ты встревал?

Ворчание. Злится. И волнуется. За Меррон?

- Пусти меня. Ты местность не знаешь, а я здесь ходила.

Шипит. И просто злится.

- Тут заблудиться проще простого. Особенно в тумане.

В ответ только фырканье.

Ну да, как Меррон только усомнилась в его способностях? Что ж, оставалось надеяться, что болезненная гордость не выведет в открытое море. С другой стороны, лучше море, чем Терлак. К полуночи туман рассеялся, и Меррон увидела берег - гранитную стену, прорезанную черными горловинами пещер.

- Альмовы норы? Ты знаешь про Альмовы норы?

Сержант кивнул.

- Ты раньше бывал здесь?

Бывал.

Только когда и зачем опять не скажет. И надо отстать от него со своими вопросами: Меррон помогли и следует быть благодарной за эту помощь. Остальное - не важно.

Море шепталось и пыталось протиснуться в гранитные берега, подхватило лодку, потянуло и как-то бережно, словно с ним договорились, поставило на плоский камень. От него начинались ступени, сделанные, верно, сотни лет тому, растрескавшиеся, обвалившиеся местами, но все еще пригодные.

И Меррон прикусила губу, запирая очередной вопрос.

Ступени вывели в небольшую пещеру, за которой открывалась другая, и третья… и значит, правду говорили, что человек, не способный прочесть тайные знаки, которые есть в каждой пещере, в жизни не отыщет обратной дороги.

А значит, их с Даром тоже не найдут.

Он шел и шел, быстро, так, что Меррон приходилось бежать. А бегать в темноте - не самая лучшая идея. И камни норовили толкнуть, подставить подножку, задеть острым известняковым клыком, которые во множестве росли на потолке… Меррон терпела.