Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 245

Накрывали в столовой. И женщина отдала Таку чудом уцелевший фарфор, белоснежные скатерти и салфетки, которые закрепляли в кольцах. Места хватало всем, но… Сержантово было не здесь.

А земля очищалась. То тут, то там появлялись черные проталины, которые разрастались день ото дня, и в этом Сержанту виделся признак болезни. Потом пошли дожди, и остатки снега - грязного, слежавшегося - смыло. На проплешинах появилась трава. И в принципе, больше ничто не мешало Сержанту исполнить задуманное, кроме иррационального ощущения, что этот поступок разрушит остатки его жизни. Он пробирался к склепу. Стоял. Смотрел. Уходил.

И бродил по дому, громко хлопая дверями. Люди от него прятались, даже свои. Было немного обидно: Сержант никогда своих не трогал.

- На, - Сиг притащил грифельную доску и кусок мела, - объясни, чего маешься.

Самому бы понять.

Ему надо было уйти. Но куда?

Сержант написал первое, что пришло в голову. Сигу не понравилось.

- Город? Ты ненормальный! Да тебя же ищут до сих пор.

Да. Наверное. Сержант как-то над этим не думал.

- Ладно, тут. Но там твою рожу каждая вторая собака знает. Зачем?

Затем, что Сержант должен найти одного человека, который точно был в Городе, когда все случилось. Но сначала другое. Писать мелом по доске было вполне удобно, тем более что доску Сиг выбрал небольшую, и чехол для нее сделал. Заботливый.

Приятно.

- Ты хочешь вскрыть захоронение?

И для чего озвучивать написанное?

- Сержант, послушай, - Сиг присел рядом. - Тебе плохо, но… легче не станет. Столько времени прошло. Ты же понимаешь, что там увидишь?

Кости. Остатки кожи. Волос. Одежды. Тело должно было разложиться или мумифицироваться, в зависимости от условий.

- Ты и вправду этого хочешь?

Не хочет. Но ему нужно.

Двери склепа были запечатаны, и Так, в полголоса матерясь, вскрывал печати, вытаскивал железные штыри из гранита, и сами двери тянул, тяжелые, на провисших старых петлях.

Женщина тоже пришла, но держалась в стороне.

Лаашья приглядывала и за ней, и за девочкой, с которой как-то очень быстро нашла общий язык. И в жестких волосах девочки уже блестели золотые чешуйки украшений.

Главное, чтобы до костей не дошло.

А нож за поясом… женщина должна уметь себя защитить. У мужчин не всегда получается.

Из двери пахнуло тленом, и Так пробормотал:

- Может… не стоит?

Факел отдал без возражений, и следом полез. Пускай.

Здесь тела не прятали в ниши, но складывали в каменные ящики, прикрывая каждый неподъемной крышкой. И Сержант растерялся, потому что крышки были гладкими, лишенными имен.

- Здесь, - женщина передвигалась бесшумно. Она оказалась за спиной Сержанта, и ему стоило большого труда не оттолкнуть ее, подошедшую слишком близко. - И здесь.

Два ближайших ящика.

Крышки оказались тяжелыми даже для Сержанта. Он не хотел разбивать их - это было бы совершенно неуважительно - но сдвинув с места первую, понял, что один не удержит.

Помогли.

И со второй тоже.

А тело в паутине савана веса будто и вовсе не имело. Сержант перенес его на ближайший закрытый саркофаг. Саван разворачивал осторожно.

Леди Элизабет.

О ней позаботились. Волосы уложены, перевиты золотым шнуром. И платье нарядное… вот только иссохшая кожа натянулась, обнажая проломанную кость. Височная.

И значит, смерть была легкой.

Сержант прикрыл лицо и бережно уложил леди в колыбель саркофага. Он надеялся, что она не рассердится на подобное вмешательство.

Второе тело было завернуто плотно, в несколько слоев ткани, которые ко всему слиплись. Так сунулся было помогать, но Сержант зашипел и его оставили в покое.

Он узнал платье - то самое, красное и дурацкое, совершенно ей не подходящее. Ткань потемнела. И украшения, вряд ли собственные - Сержант не видел, чтобы Меррон что-то носила - слились с нею.

Сетка на волосах.

Короткие. Черные, во всяком случае, когда-то. Красные туфельки.

Но что-то было не так. Он обошел тело. Наклонился, пытаясь понять по запаху, но не ощутил ничего, кроме обыкновенного, трупного.

Все равно не так…

К счастью, никто не решился сунуться под руку, когда Сержант запрыгнул на крышку саркофага. Стянув сапоги, он снял с тела туфли - потом вернет - и лег рядом.

- А я говорил, не надо было его сюда пускать, - тихо, но отчетливо произнес Сиг.

Макушка умершей была на уровне подбородка Сержанта.

Свадьба состоялась в середине лета. Все бы ничего, если бы не внезапно обнаружившаяся троюродная племянница Летиции, которую поручили заботам дорогого Мартэйнна. Племяннице было шестнадцать. Она громко смеялась, строила глазки и норовила прижаться пышной грудью, при том волнительно вздыхая. Меррон старалась быть вежливой.

Жалела, что напиться нельзя.

Позволяла надевать на себя венки и выслушивала долгие рассказы о лентах, платьях и лучшей подруге, которая, конечно, дура полная, но другой ведь не найти…

Племянница гостила неделю, которая далась Меррон тяжело, а потом все-таки уехала, видимо, решив поискать более податливую партию. И все вернулось на круги своя.

Почти.

Меррон больше не было так одиноко. Она все еще выходила к морю, ночью, когда побережье становилось свободно от людей, и тихо разговаривала, убеждая себя, что у каждого свои странности. Кто-то вот сахарных петушков собирает, кто-то цветы из перьев мастерит, а Меррон - разговаривает с морем. Или с ветром. Главное, что когда говоришь, становится легче.

Незаметно отгорело лето. А с осенними дождями в доме появился гость. Незваный. Нежеланный. Но такой, от которого не вышло бы откреститься. Он пришел ночью и долго стучал в дверь. Красный плащ с гербом Кормаков промок, как и кожаная куртка, потертые штаны и сапоги, от которых на чистых полах Летиции остался мокрый след.

Гость вошел в дом и, вытащив серебряную тамгу, сказал:

- Мне нужен доктор Макферсон.

- Это я, - ответил док.

А Меррон подвинула поближе нож, отстраненно подумав, что не зря Летиция решила выкопать розы на зиму. Если ямы расширить, то тело поместится. В принципе, можно и другим путем… Меррон все равно хотела потренироваться работать с пилой.

- Вам, - гонец вручил тубу, запечатанную с двух сторон и обвязанную красной лентой.

И ушел.

Док взломал печати и, пробежавшись взглядом по листу, сказал:

- Нам придется уехать, дорогая. Мое присутствие необходимо в Городе.

Потом повернулся к Меррон и велел:

- Пойдем. Поговорим.

В эту секунду Меррон возненавидела и гонца, и бумагу, и дока за то, что готов подчиниться приказу.

- Лорд-канцлер предлагает мне вернуться в Замок.

Меррон молчала.

- У его дочери какие-то серьезные проблемы со здоровьем… прочие медики оказались неспособны их решить. И я должен поехать.

- Почему?

В Городе множество врачей! Целая гильдия. А док у Меррон один. И Летиция тоже, даже со своей троюродной племянницей если. Они уедут. И что станет с Меррон?

- Деточка, - док ласково погладил по голове. - Лорды не приемлют отказа. И если я останусь здесь, всем станет любопытно, что же такое меня держит. А тебе не стоит привлекать лишнее внимание. Понимаешь?

- Мы можем уехать вместе… куда-нибудь в другой город… в другой протекторат…

- Зачем?

Затем, что Меррон не желает оставаться одна, чтобы снова без семьи. Она только привыкла к ней, а теперь вот…

- Разве тебе здесь плохо? Ты уже взрослая. И самостоятельная на диво. Ты многое умеешь, а чего не умеешь - научишься. Я оставлю книги и… и ты не пропадешь.

Пропадет.

Назло… но это глупо. И надо признать, что док прав. Он вовсе не обязан возиться с Меррон. Он и так сделал больше, чем кто бы то ни было, кроме тети. И Меррон постарается оправдать ожидания.

- Вот и умница.

Сборы заняли не так много времени. Летиция вздыхала, охала, вспоминала, что чего-то не сделала, то ударялась в переживания, то вдруг замолкала, думая о том, как будет на новом месте. А Меррон не могла себя остановить, ходила за ней следом, путалась под ногами и нарывалась на причитания.