Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 196

Обнять? Тисса не сопротивляется, вздыхает тихо, обреченно как-то.

- Это был единственный выход. Совет не позволил бы тебя помиловать. Кормак следил за каждым моим шагом. Он бы разрешил сбежать, но потребовал бы возвращения. Я бы, естественно, отказался. А отказ - это почти мятеж. За мятежом - война.

- И ты… убил другую женщину?

- Во-первых, не я. Палач. Во-вторых, ребенок, мы заключили честную сделку.

Не верит. Хмурится так, по-взрослому. Смешная.

И придется рассказывать, хотя Урфин предпочел бы, чтобы она просто забыла обо всем. Следовало усыпить ее еще в Башне… а потом что? Сказку сочинить? Не выйдет. Рано или поздно Тисса узнала бы правду.

- Та женщина уже была приговорена. И в отличие от тебя, была виновна. Она убивала не для того, чтобы защитить себя, а ради денег. На ней как минимум шестеро. И двое из этих шестерых - дети. Ее ждала смерть на колесе. Долгая. Болезненная. И она охотно поменяла ее на плаху.

Пожалуй, плаху поминать не следовало.

- Она… мучилась?

- Нет. Клянусь.

- А если бы ты… если бы не нашел… такой…

Соврать? Невозможно. Увидит ложь. Промолчит, но запомнит. А доверия и так остались крохи.

- Тэсс, я не такой как ты. Может, поэтому ты мне и нужна, чтобы не потерял край. Я бы нашел другую женщину. Заплатил. Вынудил. Обманул. Не знаю, что бы сделал, но сделал бы. А если бы не получилось, я бы убил всех, кто находится в Замке. Возможно, что и за пределами Замка. Чуму легко вызвать, но вот остановить…

…теперь его будут бояться, как прежде. И переубедить в том, что страх безоснователен, вряд ли получится.

- Лучше не думать о том, что могло бы произойти, если этого не произошло.

Она не отвернулась. И коснувшись щеки - сразу вспомнилось, что давно не брился - сказала:

- Если так, то наверное ты меня все-таки любишь…

А когда Урфин рассмеялся - он не хотел, само как-то получилось - обиделась. Ненадолго. И это тоже было замечательно.

Отголоски магии давным-давно растворились в ткани мира, вернув его в прежнее спокойное бытие. И Юго успокоился. Пожалуй, он даже испытывал некое подобие удовлетворения, как после удачно проведенной акции. Это было странно, потому что неестественно: получать удовольствие не от чьей-то смерти, а от осознания, что совершенно посторонний человек остался жив.

И выбыл из планов нанимателя…

- Нет, - сказал наниматель, закрывая окно. Жаль, Юго нравилось пить ветер. - Нам на руку его исчезновение. Вернуться он не успеет. Оправдаться тоже.

Зато останется жив. Наверное. И здесь Юго засомневался. Он бы ушел из опасной зоны, но с недоучки хватит вернуться ради абстрактной справедливости.

- Все замечательно сошлось. У него есть мотив. У него есть возможность. Так будут думать. И после всего, сомневаюсь, что ему позволят дожить до суда…

Наниматель смеется и плачет.

Странные все-таки существа - люди. Рвут себя эмоциями, а разорвав, ищут виноватых. И мстят всем без разбора.

- Кое-что изменилось, - голос надломленный. Слезы текут. И веко левое дергается. Выгорел человек. Бывает. Его не жаль, жаль, что договор заключен и отмене не подлежит. - Ты не должен позволить Кайя покинуть город.

- А Белый камень?

Юго там почти освоился. Хорошее место. Спокойное.

- Не думаю, что он будет настолько рисковать.

- Ты… - Юго заставил себя спрятать руки за спину, до того сильным было желание вцепиться в горло этой суке. Ну кто меняет условия на ходу?

Юго выбрал позицию.

Юго привык к морю и ветру.

Юго договорился с миром.

А теперь слышит, что дислокация меняется?

Не понимает, что не оставила времени? И чем чревата такая спешка?! А если Юго промахнется?

Если нечаянно не ранит, а убьет?

- Ты же лучший, - наниматель облизал губы. - Так мне сказали. Справишься.

Глава 34. Новые дороги

Интуиция - это способность головы чуять попой.

Жизненная реальность.

Пятый день пути.

Долэг решила стать моряком. И выйти замуж за Гавина. Добраться до Ашшара и еще дальше, быть может до самых Туманных островов, за которыми - все знают - ничего нет, кроме моря.

Но все - потом, когда Тисса совсем выздоровеет. Со стороны Тиссы крайне непорядочно заболевать как раз тогда, когда предстоит свадебное путешествие. И свадьбу устраивать без сестры!

Долэг подобным образом никогда не поступит.

Но она уже простила Тиссу, потому что понимает - той самой неохота в каюте сидеть, когда вокруг море и вообще все иначе! И поэтому надо вставать! Ходить! Делом заняться, правда, каким именно, Долэг не уточняла. Она знала о предстоящей разлуке, но нисколько не печалилась, видя во всем удивительнейшее приключение. Да и о чем волноваться, когда на корабле люди Урфина, а в порту будут ждать рыцари Деграса, и нет защиты более надежной.

Конечно, плохо, что Тиссе нельзя со всеми…

Тиссы вообще как будто бы и нет.

Игра в прятки. А от кого она прячется?

От злых людей, которые Тиссу хотели убить и думают, что убили. Долэг никому не расскажет, она поклялась молчать. Наверное, Урфин поверил клятве, если позволил увидеться…

А краснота почти прошла, и на голове появился мягкий пушок, который Тисса то и дело трогала, пытаясь смириться, что длинных волос у нее больше не будет.

Зато мыть не надо.

Расчесывать.

Заплетать.

И вообще если купить парик…

Но стоило про парик заикнуться, как Урфин помрачнел и потребовал выбросить глупости из головы. Только какие это глупости, если Тисса выглядит ужасно?

Нет, она всецело осознает, что так было надо и ее почти не мучает совесть за ту, другую, женщину, которую казнили. И наверное Тисса растеряла остатки порядочности, если ее не пугает признание, сделанное мужем. Более того, почему-то признание это вызвало не ужас, как должно бы, а почти восхищение. Ей бы заставить Урфина поклясться, что он никогда не сделает ничего подобного - нельзя же убивать невинных людей ради виновной - а она промолчала…

Впрочем, Тисса подозревала, что даже если клятва будет дана, то исполнять ее Урфин не станет.

Он такой, какой есть.

Чудесный.

И немного бестолковый.

Только мужчина способен забрать в дорогу украшения, меха, но позабыть о нижнем белье. А из платьев взял, похоже, те, которые под руку подвернулись. И конечно, подвернулись совершенно очаровательные наряды из шелка, ситца и тончайшей шерсти, которые никак не годились для путешествия.

Нет, в каюте было тепло и даже жарко - огонь разводили в квадратной каменной печи, от которой по стенам расползались медные трубки с водой. Но ведь придется сходить на берег…

Тисса старалась не думать об этом, как и о том, что ждет ее на берегу.

И вообще ждет.

Кто она теперь?

Тисса Дохерти умерла и… и кто тогда жив?

Как ее имя? И как ей дальше быть? Прятаться? Урфин рассказывал про Ласточкино гнездо, которое в представлении Тиссы вовсе не было Замком, скорее той самой драконьей пещерой, откуда нет выхода. И до конца дней Тиссе предстоит сидеть взаперти?

Бояться, что однажды появится кто-то, кто узнает ее? И обман вскроется.

Урфин пострадает.

И когда Тисса все-таки высказалась, осторожно - ей очень не хотелось показать себя неблагодарной, но и молчать, не зная, что ждет дальше, она не могла - Урфин ответил:

- Ребенок, в твоей голове слишком много мрачных мыслей. Ее пора хорошенько проветрить.

И выяснилось, что платья ей не нужны: до Ласточкиного гнезда Тисса будет носить мужскую одежду, потому как если и будут искать - на этом месте сердце оборвалось, неужели все еще не закончилось? - то мужчину и женщину.

- Уверен, из тебя выйдет очаровательный оруженосец, - сказал Урфин, с трудом сдерживая смех.

Ей нравилось, когда он смеялся. Тисса сама начинала улыбаться, забывая о том, что леди не улыбаются без повода… впрочем, ей давно следовало выбросить все эти глупости про леди из головы.