Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 176

Хендриксон. Кривая башня. Каменный мешок для избранных, в котором давненько не случалось гостей. Нижние камеры? Нет, нельзя, чтобы это походило на камеру… есть гостевые покои. Там уже добрую сотню лет никто не жил, но убирались регулярно. Мебель старая. Довольно холодно. Но временно. Все временно. Если Кайя не найдет выход, то сквозняк станет меньшей из проблем.

Кормак предложит сделку.

И какой бы выбор Кайя ни совершил, он проиграет.

Выбирать нельзя. Иначе надо.

Но хотя бы эти ушли… куда? Не важно. Когда? Кайя не помнит. Были люди. Людей нет. Только девочка, Хендриксон и Урфин. Появился.

Хорошо, что появился.

До чего больно. Нервы - раскаленная пряжа, которую выворачивают ледяными спицами.

- Прекрати…

Кайя не понял, кто это сказал. Надо усилить нажим.

Сознание отключилось.

Он очнулся в кресле с четким пониманием того, где и по какой причине находится. Боли не было. Сердце работало нормально. И только шея зудела, странно так, непривычно. Кайя поднял руку - движение приходилось фиксировать в сознании - и коснулся шеи. Липкая.

В крови.

- Выпейте, - Хендриксон подал кубок и пояснил. - Вода.

Соленая. Или горькая? Вкус меняется с каждым глотком, и на последнем Кайя понимает, что вода в принципе вкуса не имела, как и положено воде.

- Думаю, вам стоит побеседовать с леди, а мне - подготовить гостевые покои, - Хендриксон удалился, не дожидаясь разрешения.

Умный человек. Верный. Только больной. И вряд ли чем-то еще сумеет помочь.

А блок остался.

Судя по ощущениям, он не изменился даже. Что ж, Кайя должен был попробовать. Но если этот путь закрыт, остается другой.

- Тисса, - язык онемел, и Кайя не представлял, насколько разборчива его речь для нормального человека. - Расскажи, пожалуйста, что случилось. Подробно. Настолько подробно, насколько сможешь.

Урфин хотел возразить, но зацепился за взгляд и кивнул. Другого варианта нет. Пока во всяком случае. А девочка молчит, закусив губу. Смотрит с откровенным ужасом.

Ну да, выглядит Кайя сейчас весьма пугающе.

- Не надо меня бояться. Я не причиню тебе вреда.

Не верит. Она уже приговорила себя. Плохо.

- Скажи, пожалуйста, что ты ела на завтрак?

Вздрагивает от вопроса, бросает беспомощный взгляд на Урфина, точно разрешения спрашивает, но все-таки отвечает. Хорошо, главное, что в принципе отвечает.

- Ты ждала, что придет сестра?

Кивок.

- Но пришла не она, так?

Снова кивок.

- А кто?

- Гленна… - и Тисса, судорожно вздохнув, начинает говорить. Тихо, запинаясь на каждом слове, явно стесняясь всего, с ней случившегося.

Суки… выбрали слабейшего. Где только родовая честь, о которой так любят напоминать? А Урфин хорошо держится. Понимает, что сейчас ему срываться нельзя. Только улыбка с каждой фразой становится все более и более безумной. Но Тисса на него не смотрит - на платье, на руки, на что угодно, но не на Урфина. И ее чувство стыда горчит, как темный эль.

- …я подумала… решила… он бы все равно убил Гавина… и я бы тоже умерла… потом… так лучше, если сначала он… а я не боюсь смерти.

Ложь. Боится, но решилась и теперь не отступит.

- Ты ударила один раз?

- Нет. Два… больше… много…

Несчастный случай с падением на нож отпадает.

- Ты просто испугалась, верно?

Кивок и вздох.

- Что было потом?

Появление Кормака. Судилище. Вопросы, которые задавали. Чужая партия, прерванная Хендриксоном донельзя вовремя.

И это Кайя называют чудовищем?

- Я… не знала, что могу не отвечать им, - Тисса все-таки решается взглянуть на мужа. И Урфин спешит успокоить:

- Все хорошо. Ты правильно поступила.

Только незаконно. И во взгляде Урфина читается вопрос. Есть ли шанс победить?

Нет.

Но бой будет кровавым. Настоящим. Иначе Кормак не поверит.

- Я распоряжусь, чтобы тело отнесли Ивару.

…шансов почти нет, причина смерти будет очевидна. На первый взгляд. Но сложно представить, чтобы Кормак не подстраховался. Нож в рукаве - случайность. Лорд-канцлер не любит случайностей.

- Пусть твои люди ищут Гленну. Здесь и в городе тоже. Если надо - объяви награду. Любую.

Вряд ли она еще жива. Но попробовать стоит.

- Леди должен осмотреть доктор…

У Тиссы получилось сдерживать слезы. И говорить, хотя, казалось, она не в состоянии произнести ни слова. И еще не думать о том, что с ней будет.

Почти получилось.

…головы рубят топором. Тисса видела его - огромный, с вычерненным клинком и длинной рукоятью…

…а у лорда-палача слабые руки. Говорят, что если у палача слабые руки, то с одного удара он шею не перерубит. И тогда будет больно…

…у нее нет черного платья, которое было бы прилично надеть на казнь…

…Урфин не бросит Долэг…

…и быть может, со временем простит и Тиссу. Она же не знала, что так все получится…

…а если не простит? Если поверит, что она виновата? Пришла на свидание… она же писала письма… и призналась, что де Монфор ей нравился… как ей верить?

…но платье нужно без воротника. Воротник мешать станет. И куда принято голову поворачивать? Влево или вправо? Или зависит от того, как плаха стоит?

Этот вопрос показался вдруг невыразимо важным, куда важнее всех прочих вопросов, тем паче, что Тиссе их перестали задавать. Она сидела тихо-тихо, трогая шею, пытаясь понять, как именно принято рубить - высоко или низко? И не будет ли с ее стороны наглостью попросить, чтобы на плаху постелили ткань, черную, к примеру. Или неважно какую.

Ну ей просто очень не хотелось прикасаться к мокрому, пропитанному чужой кровью дереву.

Это ведь не сложно…

- Ребенок, ты встать можешь? Цепляйся за шею. Обними крепко, вот так, умничка моя…

Урфин не сердится?

Сердится. Глаза темные. И морщинки вокруг прорезались, как будто он изо всех сил пытается не щуриться. Улыбка тоже какая-то не такая. Но хорошо, что он здесь. Тиссе спокойней. И спросить можно. Урфин должен знать про плаху наверняка…

- Выброси глупости из головы, - он шептал, но Тиссе казалось - кричит. - Я никому не позволю тебя обидеть.

У него не получится. Тисса понимает. Это Урфину с Их Светлостью кажется, что по их взглядам ничего прочитать нельзя.

Тисса ведь призналась. И признание повторит перед судом.

Их Светлость не желают судить Тиссу, но тоже не имеют выбора. Это ведь будет неправильно - приказать, чтобы Тиссу отпустили. Но Их Светлости хочется. И наверное, поэтому ему плохо. Тисса видит. За это ей тоже стыдно, и она отворачивается, прижимаясь к продымленному сюртуку Урфина.

Он же продолжает говорить.

- А если совсем прижмет, то попрошу Аль-Хайрама тебя украсть. Он по этому делу большой специалист…

Подниматься высоко, и Урфин ступает медленно. Он сильный, но ведь Тисса и сама идти способна. Не отпускают. Стража - серые плащи - держатся поодаль, но совсем не исчезнут.

- …уедем жить в Ашшар. Там зимы не бывает. Всегда солнце и жарко очень, но если у моря, то жара терпима…

Коридор. Люди. Те самые, что были на балу. Они уже слышали о происшествии - а можно ли назвать убийство происшествием? - и теперь пришли снова посмотреть на Тиссу.

- Не обращай на них внимания. Ты храбрая девочка. И все правильно сделала.

Путь до подъемника долог, и Урфин ускоряет шаг.

В кабине тесно. И слышен натужный скрип ворота. А если не выдержит? Выдерживает.

Снова коридор. И снова подъемник. Остается половина стражи. Остальные исчезают в темных поворотах. Встречает лорд Хендриксон, и Тиссе надо поблагодарить его за заботу, но голос вдруг пропадает.

- Я взял на себя смелость вызвать доктора Макдаффина.

- Спасибо.

- Здесь спальня, гостиная и небольшая библиотека. Есть ванная комната. Камин недавно растопили, поэтому, возможно, пока будет прохладно…

Он не похож на палача, скорее уж гостеприимный хозяин. И камера камерой не выглядит.

- Девочка моя, - Урфин, наконец, отпускает Тиссу, но стоять ей сложно, и Тисса сама цепляется за его руки. - Потерпи еще немного. Все почти закончилось.