Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 170

- Меррон!

Тварь. Вот же тварь! И главное с улыбочкой… ему нравится унижать других!

- Тетя, я…

- Переспала с первым встречным, - Сержант допил чай. - И теперь отчаянно ищешь виноватых.

- Я тебя ненавижу!

- Посмотрим.

Не на что смотреть! Да Меррон скорее и вправду уксуса напьется, чем замуж за подобное существо - назвать его человеком язык не поворачивался - выйдет.

- Со своей стороны я привык отвечать за свои поступки. И поэтому настаиваю на свадьбе.

Тетушка только и смогла, что кивнуть.

Предательница! Ничего, вот уйдет Сержант - а когда-нибудь он уйдет - и Меррон выскажет тетушке все, что о ней думает. Или нет… кричать бессмысленно. А вот слезы помогут.

Раскаяние.

Меррон пообещает, что больше никогда-никогда так делать не будет.

Тетушка всегда верила ее обещаниям.

- Вот договор, - Сержант достал примятые бумаги, положил на колено и попытался разгладить рукавом. Дикарь. И хам. Сволочь беспринципная. - Прочтите.

Тетушкина дрожащая рука берет бумаги.

Бетти ничего не понимает в подобного рода документах! И вообще, если кто должен читать, то Меррон! Это же ее будущего касается.

Нет, такого будущего ей и даром не надо, но интересно же!

- Вы… - голос у Бетти срывается. - Вы действительно…

- Да. Но боюсь, что этот титул уже не наследуется, хотя я имею законное право взять любой из вымерших. Мне предложено три танства на выбор.

Титул? Вот у него еще и титул имеется? Да кто это вообще такой!

Но тетушка не задает вопросов, она дочитывает до последней страницы и берется за колокольчик. Летти тотчас появляется на зов. Небось, подслушивала под дверью и злорадствует.

Она всегда утверждала, что Меррон однажды переступит черту. И опозорит тетю.

- Принеси, пожалуйста, перо и чернила.

- Нет!

- Да, Меррон, - печаль в тетушкином голосе невыносима. - К сожалению, ты не оставила мне выбора. И поверь, для тебя так будет лучше.

Вот почему все берутся решать, что именно будет лучше для Меррон? Почему никто не удосужится спросить ее саму? Она же не дура! И не ребенок! И не рабыня, которую можно передать из рук в руки по договору… у нее права есть!

Но резкий нервный даже росчерк - а прежде тетушка писала очень аккуратно, тщательно выводя каждую буковку - поставил крест на свободе.

- Элизабет, вы позволите побеседовать с вашей племянницей наедине?

Надо же, какая внезапная вежливость. И встает, подает руку, помогая тетушке подняться. Провожает к дверям, ничуть не сомневаясь, что Меррон дождется возвращения. Конечно, куда ей деваться-то? Уксус. Или вены вскрыть, как непокорная героиня в той истории… чтобы ванна с розовыми лепестками. И записка, где Меррон не будет обвинять этот жестокий мир…

Пусть все терзаются и плачут, вспоминая, как несправедливы были.

- Я предполагаю, о чем ты думаешь, - Сержант не стал садиться. Он стоял рядом с Меррон, скрестив руки на груди и разглядывая ее пустыми глазами. - Самоубийство - глупость.

О да, но красивая же!

- Ты сделаешь больно своей тетке, хотя тебе ведь не привыкать. Ты только и знаешь, что мучить ее.

Неправда! Меррон тетушку любит.

- Ты бесишься оттого, что сама не способна понять, чего же тебе надо. А страдает близкий человек. Это неправильно.

Вот только не надо вести нравоучительных бесед!

- Близкие люди недолговечны. Особенно, если их не беречь.

- Да что ты понимаешь!

Меррон не в силах была дольше терпеть этот произвол. Она вскочила, желая одного - броситься прочь. Ну или пнуть этого хама.

- Ничего, наверное.

- Ты… ты пришел и вот так просто…

- Пришел. И просто.

Похоже, с ним даже поругаться нормально не выйдет. И как жить?

- Меррон, если ты и вправду любишь свою тетку, то хотя бы раз в жизни подумай не о себе, а о ней.

То есть, позволить избавиться?

Что ж, Меррон последует столь мудрому совету! Если тетушке Бетти надоело притворяться, что Меррон ей небезразлична, то так и быть: Меррон уйдет.

Гордо.

Независимо.

Она слышала о том, что многие люди, даже знатного происхождения, отказывались от титулов и имен во имя справедливости. И если так, то Меррон примкнет к ним в благом деле усовершенствования мира. А когда мир изменится, то… то тетушка поймет, что заблуждалась. И еще прощения попросит.

Меррон простит. Она же не злопамятная.

То, что семейная жизнь - испытание тяжкое, Тисса осознала ночью. Ну не привыкла она, чтобы на нее руки клали. И ноги тоже, между прочим, претяжеленные. И еще одеяло, в которое норовили Тиссу завернуть, а ей оставалось выпутываться из душных складок. И сопение в ухо. А уже утром Урфин и вовсе прижал Тиссу к себе да так крепко, что всякое желание сопротивляться отпало.

Она так и заснула, утомленная борьбой и странно-довольная.

А проснулась от взгляда.

- Здравствуй, - Урфин был одет и выбрит, и вообще выглядел так, будто собирался уходить. - Я не хотел тебя будить, но…

- Тебе пора?

А она растрепанная. И вообще голая, что недопустимо.

Ужас совершеннейший!

Стыд и…

- Знаешь, а мне даже нравится, что ты все еще краснеешь, - Урфин провел ладонью по волосам. - Не надо прятаться.

Тисса не прячется. Одеяло - это для душевного спокойствия. И вообще ей в ванну нужно. Переодеться. Себя в порядок привести, тем более что…

- Тэсс, как ты себя чувствуешь?

То, что он такой, странно-тихий, Тиссу пугало.

- Хорошо.

Урфина ответ не устроил. Он притянул Тиссу к себе, вместе с одеялом, и поцеловал в лоб. Отстранился. Заглянул в глаза и смотрел долго, не понятно, что пытался увидеть.

- Тебе нужен… доктор? Послушай, Тэсс, я знаю, что иногда девушки, особенно молодые, после первой ночи с мужчиной чувствуют себя плохо. И им действительно нужна помощь. Если так, то скажи мне, пожалуйста.

- А если нет?

- Если нет, то я не буду тебя мучить. Обычай ради обычая - это глупо. Док напишет все, что надо, хотя мне и плевать на бумаги. Поэтому решай сама, хочешь ли ты видеть дока.

Тисса вспомнила те осмотры, которые проводились раз в полгода, и неприятное выворачивающее душу наизнанку прикосновение чужих рук. И взгляд леди Льялл, которая неизменно присутствовала при процедуре, и ощущение грязи, собственной неправильности, остававшееся после всего.

Доктор был хорошим человеком. Он всегда разговаривал ласково. И боли не причинял. А в тот последний раз, когда леди Льялл назвала Тиссу развратной, он потребовал замолчать.

Платок свой дал, чтобы не плакала, хотя Тисса и не собиралась.

Доктор добрый, но…

- Я бы не хотела.

- Хорошо. Но пообещай, что если вдруг ты поймешь, что что-то не так. Или хотя бы заподозришь, ты позовешь дока.

- Обещаю.

- Умница, - Урфин держал крепко, хотя Тисса и не пыталась вырваться. Она старалась не думать о том, что Урфин сейчас уйдет. И когда вернется - не известно. - Теперь еще кое о чем…

Наверняка, неприятном.

- Послезавтра ты уезжаешь.

Что?

- Спокойно. Ты и Долэг. Отправитесь на Север.

Зачем Тиссе на Север? Ей и здесь нравится, сейчас так очень даже нравится.

- В Городе становится неспокойно. Кайя увезет Изольду и вас. До весны.

- А ты?

Ответ известен, иначе Урфин не завел бы этот разговор. Наверняка он знал об отъезде вчера, или даже раньше. Но молчал!

- А я останусь.

В неспокойном Городе, из которого бежит даже протектор?

- Вот ты и сердишься. Умеешь, значит. Не спеши судить. Кайя здесь, как… мишень. И для всех будет лучше, если эту мишень убрать. Его отъезд многим поломает планы, и я этим воспользуюсь. Я теперь Дохерти. Это развязывает руки, особенно, когда нет ни Кайя, ни Магнуса.

- А если с тобой…

Если с ним что-нибудь случиться, то… то случится и с ней.

- Со мной все будет хорошо, - Урфин умеет говорить так, что Тисса верит. - Я ведь не один. Есть гарнизон. Стража. Мои люди. Я не собираюсь воевать сам. Только и буду, что командовать…