Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 138

Запах бойни стал крепче, отчетливей и тошнотворней. Кайя отстранился, желая поскорей избавиться от этого человека.

Желательно раз и навсегда.

- Надеюсь, вы подадите в отставку. По состоянию здоровья.

- Этого не будет, Кайя.

Следовало ожидать. Но Кормак слишком самоуверен. Что он знает? Он был близок с отцом. И по-своему добр с Кайя, но Кайя отдал долг доброты сполна.

- Вы можете отправить меня в отставку. По закону. Если имеете твердые на то основания и неопровержимые доказательства моей вины.

Глава 15. Обстоятельства

Сходила замуж… ничего такого.

Утренние размышления.

Тисса проснулась рано, но лежала, притворяясь спящей, потому что не представляла, как должна вести себя приличная девушка в подобной ситуации. Впрочем, вряд ли девушка, очутившаяся в чужой постели и, более того, странным образом не испытывавшая стыда по этому поводу, могла и дальше считать себя приличной.

Следовало бы смириться уже.

Пучина порока разверзлась до свадьбы и - о ужас - выглядела не столь страшной, как ее описывали, а в чем-то даже интересной. Хотя, наверное, Тисса еще не всецело осознала глубину своего падения.

А Их Сиятельство спали.

Дышали во сне ровно. Размеренно. И Тиссе нравилось слушать это дыхание. А еще кожа у него - он не удосужился надеть сорочку - была приятно теплой и мягкой.

Тисса убрала бы руку, если бы не боялась разбудить.

Сон у таких людей чуткий очень.

И она просто лежала, раздумывая надо всем и сразу…

…почему-то дом вспомнился. Лето. Залив. И белый мелкий песок. Следы на нем стираются ветром или волной, а иногда исчезают сами по себе. Песок всегда горячий. Разве по такому можно ходить в башмаках? И шерстяные чулки - как мама не поймет, что летом слишком жарко, чтобы быть леди? - отправляются на траву.

Вода у берега прозрачная. Видны камушки и мелкие рыбешки, которые сперва прячутся, но если стоять на месте, то подплывают к самым ногам, и тычутся в пальцы. Щекотно.

Хорошо.

…мама снова сердится и выговаривает скрипучим злым голосом, что Тиссе следует повзрослеть. Она уже не ребенок…

…а тан называет ее именно так и, кажется, сам верит в то, о чем говорит.

…Тисса взрослая и должна понять, что она - леди. А леди имеют долг перед своим родом и родом будущего супруга, которого отец скоро найдет. Еще год или два, ведь Тиссе уже тринадцать…

…шестнадцать. Но этого никто не заметил, как не заметили в прошлом году, что ей исполнилось пятнадцать.

…четырнадцать. Птичье гнездо на старой яблоне. Тисса лезет выше и выше, пробираясь сквозь бело-розовое кружево цветов. Ей просто интересно - вылупились птенцы или нет. Она замечательно умеет лазить по деревьям. Надо только выбрать ветку попрочней. Уцепиться и подтянуться… а гнездо пустое.

Старое.

Внутри - осклизлый пух и черный жук с длинными жвалами. Тисса боится жуков. И пятится назад. Вниз. С ветки на ветку. И домой… платье все грязное. Мама будет ругать: ведь Тисса обещала ей, что забудет про всякие глупости и займется вышивкой. Чтобы отца обрадовать.

Он скоро вернется.

Тисса сдержала слово. Почти. Ведь один раз уйти - не считается. Просто очень тяжело все время сидеть, а еще нитки путаются постоянно…

…больше ей не больно вспоминать.

…мама болеет. У нее разбилось сердце, и Тисса хотела бы склеить его. Она сбегала бы в деревню за самым лучшим клеем, который варят из рыбьих голов и зеленых водорослей, но этот клей соберет фарфор. А сердце куда тоньше фарфора.

Мама пишет письма. Много. Но на них нет ответа. А маме с каждым днем хуже.

Каждый день Тисса сама надевает неудобное платье. И чулки. И волосы зачесывает так, чтобы ни один волосок не выбивался из косы. Она приходит в мамину комнату и садится у окна с вышивкой.

- Ты стала совсем взрослой, - мама говорит это и почему-то плачет. Наверное, Тисса опять что-то не так сделала.

…она всегда все делает не так. И вчера тоже. Но если бы тан объяснил, чего он хочет, Тисса постаралась бы исправиться.

…человек в черной куртке приходит с севера. У него и волосы черные. И лицо смуглое, некрасивое. Он разговаривает с матерью долго, а Тисса стоит под дверью, чувствуя, что от этого разговора все переменится. Человек в черной куртке дает им попрощаться.

- О вас позаботятся, - шепчет мама, обнимая и ее, и Долэг. - Обещайте, что будете вести себя хорошо. Подобающим образом.

Тисса обещает. Она не хочет уезжать с человеком в черной куртке, но мама непреклонна.

Так будет лучше.

Она, поднявшись с постели, укладывает вещи, которых немного. Выезжать приходится на рассвете. Дорога длинная, а человек в черной куртке не разговаривает с ними. Он вообще точно не замечает их, и к лучшему, потому что Тисса боится его.

И города. И Замка.

И женщины с худым строгим лицом. Она окидывает Тиссу неприязненным взглядом и говорит:

- Леди, вы отвратительно грязны. Не представляю, как можно было настолько себя запустить. Взгляните на ваши руки. На ваши волосы. На вашу одежду. Я неприятно поражена, что особа столь взрослая не в состоянии следить за собой.

- Простите.

В этот момент Тисса понимает, что это место никогда не будет ее домом. Она сбежать хотела, но… куда? И мама права - Тисса давно уже взрослая.

Вот только тан продолжает называть ее ребенком. И ей совсем не хочется возражать.

…о смерти мамы сообщает леди Льялл. И Тисса плачет, хотя плакать нельзя: леди должны сдерживать эмоции. Тем более, что плакать нет причин. О Тиссе заботятся, и слезы - это проявление неблагодарности. Ей следует взять себя в руки, забыть все, что было прежде, и учиться жить по-новому.

Она старается.

А тан все-таки проснулся, и Тисса испугалась, что сейчас придется говорить, а она не знает, о чем принято говорить утром с мужчиной, и будет выглядеть полной дурой.

Уж лучше выглядеть спящей дурочкой.

Тан поверил. Он встал и еще долго ходил по комнате, и даже смотрел - Тисса ощущала его взгляд и мысленно умоляла уйти куда-нибудь. У него же столько всяких дел имеется!

А Тисса как-нибудь сама здесь…

И он ушел.

Выбравшись из постели, Тисса убедилась, что выглядит она преотвратительно - впрочем, как еще может выглядеть человек по пробуждении? - а платье безнадежно испорчено, не говоря уже об остатках репутации Тиссы. Весь Замок, наверняка, знает, где она провела ночь.

Этого не простят.

Вот как ей теперь быть?

Для начала - умыться. Найти иголку с нитками. Зашить платье…

Сбежать до возвращения Их Сиятельства.

Не получилось: Тиссе запрещено уходить. Тиссе следует принять ванну, которая уже наполнена, и позавтракать. А дальше, глядишь, тан вернется. Хорошо бы до наступления темноты.

- Он тебя не обидит, - сказал Гавин, вручая пушистое полотенце размером с простыню.

Он - возможно. И даже в его отсутствие Тиссе было спокойно. О плохом не думалось.

А ванна была большой… огромной даже. Не ванна - настоящее озеро с каменными гладкими берегами. Тисса легла и попыталась дотянуться ногой до противоположного края. Почти получилось. Дома ванну построили уже на памяти Тиссы. Мама настояла. А дед ворчал, что траты не разумны, кому надо, тот в бане помоется. Мама возражала - мыться в ванной удобнее. Только воду все равно грели на кухне и носили в ведрах.

Тут же прямо из крана… и настолько горячая, насколько захочешь.

А на полочке, которая вытянулась вдоль ванны, стояли флаконы, флакончики, склянки и глиняные кувшинчики, еще что-то, совершенно не мужского вида. Неужели тан всем этим пользуется? Тисса хихикнула, представив, как Их Сиятельство натирают лицо “составом, способствующим обретению кожей изысканной белизны”. Или волосы подкрашивают… нет, как-то это не увязывалось с его характером.

Любопытство одержало победу над совестью.

В первом флаконе обнаружилось мыло, цветочное, но без резкого запаха. А вот содержимое глиняного горшка с плотной крышкой имело весьма характерные вид и запах. Папа такую мазь использовал, чтобы рубцы размягчить. Дегтярная мазь - от кожного воспаления… спиртовой настой родиолы - для скорейшего заживления мелких ран. Дальше смотреть стало неудобно, и Тисса, сняв флакон с мылом, нырнула в воду.