Перед бурей (СИ) - Лунин Артем - Страница 97

Друзья занимались обустройством ночлега, Алек же отвёл ученика в сторону. Они устроились между лагерем и дорогой. Алый свет поднимался в небо, раскрашивая верхушки деревьев и низкие облака, от корней поднималась сырая тьма, на просеке было ещё светло. Алек предложил Троллю полюбоваться этим зрелищем сам собрался с мыслями и, привычно комбинируя методы воличей и церковников, начал учить великовозрастного ученика первичной концентрации.

Кстати, и самому не мешало бы повторить основы — слишком уж легко отвлекается. Вот и опять память унесла невесть куда. Вспоминались прошлые ученики, и дети, и даже старше этого наивного громилы.

— Вдох — мир расширяется — я вижу и слышу всё сразу…

Привычные слова вызывали соответствующие чувства. Тролль, кажется, от одного их звучания впадал в транс. Не забыть втолковать, что заклинания несущественны… или пусть его?.. Может быть, взрослому закостеневшему разуму легче будет привыкнуть именно к "заклинаниям". Алек и сам хорош, до сих пор читает стихи про "девочку-огнёвочку".

— Выдох — я ощущаю своё тело — спокоен и расслаблен…

А вот с расслаблением у парня просто беда. Мускулы каменные, дыхание заперто, даже уши напряжены… В таком состоянии только тужиться в кустах.

Впрочем, Алек и сам не слишком преуспел в тонкой науке спокойствия телесного и душевного. Мучились с ним в Школе, и Дерек потом безуспешно пытался втолковать. Сила Алека была не в равновесии, а в безудержной ярости. Ну не понимал он, как так можно — расслабляться с мечом в руках, когда противник оскаленный стоит напротив!.. Худо-бедно только с Майнусом стало получаться.

Майнус… Алек усмехнулся. Старик твердил, что и учитель всегда учится у своего ученика. Вот, минул первый день обучения — и молодому учителю понятно, что в его образовании зияют пробелы. И есть хороший повод ещё раз пройти всё с начала вместе с учеником.

— Представь себе воду…

Нет, всё-таки таких учеников у него ещё не было. Слишком он… зашорен, слишком похож на свои же болота. Да ещё этот душевный надлом… что-то из него выйдет?

— Отпусти свою мысль по течению реки…

Тролль всё-таки умудрился обрести спокойствие. Даже похрапывал, опустив голову на грудь.

Алек хихикнул, поздравив себя с успехом в обучении и задумался, делая нелёгкий выбор между гавканьем в ухо или поливом водой. Так он будил товарищей по ученичеству, закемаривших после целого дня тренировок — и те в долгу не оставались, соревнуясь в злодейских выдумках.

Но сейчас-то он сам учитель. Как будто несолидно — разве что наказание какое придумать…

Алек отодвинулся в сторонку и уставился тяжёлым взглядом.

Тролль нахмурился и загримасничал, как будто по лицу его ползала муха. Алек сдвинул брови и оскалился, положил руку на рукоять ножа и представил, что не раз испытывал воочию — как плоть расходится под сталью.

Берич вздрогнул и открыл глаза, подскочил, мотая головой, рука его метнулась к секире, ноги заплелись — отсидел, и ученик бесславно завалился набок. Вскочил. За время суеты Алек успел бы пять раз убить его пятью разными способами.

Урэтхи медленно выпрямился, отпуская древко оружия.

— Что?.. случилось?.. — замедленно произнёс. Мотнул головой, с силой потёр лицо руками. — Это ты был… злой?

— Я, я, — усмехнулся Алек. — Молодец, что почувствовал. Но плохо, что уснул.

Ученик виновато потупился. Алек мысленно обругал сам себя, он наконец-то понял. Упал-на-кулаки-отжался? На десять сотен медленного счёта держать в вытянутой руке меч… м-м-м, секиру? Вот сам этим и займись — накажи себя за недогадливость!

Урэтхи наказывать не за что. Любой из воличей более вынослив, чем этот могучий с виду дядька. Это войи могут идти весь день, а потом ещё отстоять стражу ночью — и снова идти. Урэтхи же не привык к долгим пешим концам… пока он втянется, с него семь потов сойдёт.

Кстати, о поте… Алек недобро улыбнулся и жестом предложил Троллю следовать за собой к ручью.

Мимо лагеря они прошли, провожаемые любопытными взглядами, похоже, всем было интересно, как продвигается ученичество. Джонатам бросил флягу — причём в затылок Алека, тот повернулся и перехватил. Шедший за ним Тролль открыл рот. Смотри, смотри, дивись, скоро и тебе примерно такие упражнения предстоят…

Не раздеваясь, лишь повесив перевязь с мечом и ремень на сук дерева и сняв сапоги, Алек забрёл в ручей и предложил Троллю присоединиться. Тот потоптался, разулся, оставил оружие и ухнул рядом. Вид у него был… скукоженный, и Алеку сразу припомнилось — двор Школы, зима, обледенелые трубы… и голые мальчишки, трясутся, лязгают зубами, приплясывают на скользких плитках, к которым ноги примерзают.

— Зато простуды не будет, — тихо произнёс он слова, которыми обычно подбадривал их учитель. — Она пугается мороза.

Тролль торчал на середине ручья, огромный и печальный, смотрел на учителя. Алек пожалел его и велел выметаться из ручья. Сам ещё немного поплескался, стянул рубаху и поколотил о камни. Вылез на берег, наполнил флягу Джо. Тролль выжал свою одежду, Алек не стал, и так высохнет.

Вернулись к костру. Алек завернул дым спиралью, отгоняя вечерних комаров. Тролль зачарованно наблюдал за несложным трюком. Учитель мысленно усмехнулся. Вот что ещё надо проверить — не обладает ли ученик талантом к управлению погодой.

Он предложил всем ложиться спать и назвал стражи. Урэтхи обиделся, но промолчал. Остальным тоже было интересно, за что ученика так обделили. Как бы им всем объяснить, что взрослый мужчина старше их всех — их всех же и слабее. Луиса просекла, впрочем, ей и положено…

— Доверяю, — сказал Алек.

— Учитель? — Тролль вскинул косматые брови.

— Ты ведь это хотел спросить? Нет, мы не читаем мысли — просто у тебя лицо выразительное.

Берич торопливо попытался соорудить на своей физиономии что-то отдалённо напоминающее невозмутимость.

— Так вот, мы тебе доверяем. После того, как ты дрался с нами… в смысле — рядом с нами, и спас Норика. Ты — брат по оружию, и тебе вполне можно доверить сторожить наш покой.

— Тогда почему?.. — начал Тролль и замолчал.

— Договаривай, — ухмыльнулся Алек.

— Ученик должен слушаться, — пробормотал берич, пряча глаза.

— Я не упомянул тебя, когда раздавал стражи, не из-за вопроса доверия, — Алек дождался, пока Урэтхи откроет рот и продолжил, — просто от тебя как караульщика будет мало толку. Свалишься и уснёшь. Или не уснёшь — и будешь весь день клевать носом.

Урэтхи, кажется, обиделся ещё больше. Но Алек счёл, пусть лучше обижается за то, что его считают слабаком, не за недоверие. И в имперских школах, и у войев воличей не слишком трепетно относились к самолюбию учеников.

Пусть Урэтхи побудет оскорблённым — иногда полезно.

Несмотря на обиду, Урэтхи уснул едва рухнув на ломаный лапник. Несмотря на крепкий сон, умудрился проснуться как только по недалёкой дороге кто-то прошёл.

Берич неслышно поднялся, оглядел расположенные вокруг костра лёжки, пытаясь сообразить, кто дежурит. Не понял и пошёл прочь от стоянки. Луна давала достаточно света, чтобы не натыкаться на деревья. Скоро он увидел сидящего чуть в стороне стража.

— Эй. Тс!.. — позвал тёмную закутанную в плащ фигуру. И едва не заорал от неожиданности, когда за спиной раздался шёпот:

— Чего тебе?

— Луиса?

— А кто ж ещё? — девушка подошла к сломанному дереву и стащила с пенька свой плащ. — Я как раз намеревалась будить Алека…

— Не надо меня будить, — Урэтхи подскочил вторично, когда за его спиной возник учитель. — Уже проснулся. Что случилось?

— Я слышал, что дороге кто-то прошёл, — сообщил берич, отдышавшись.

Алек вопросительно посмотрел на Луису.

— Я не слышала, — сказала девушка. — Почуяла.

Она выразительно потянула носом.

— Какие-то странные запахи. Люди… металл… ещё что-то — как будто химия, но другая.

Урэтхи невольно потянулся сделать знак, отвращающий зло. Легенды гласят, что раньше люди умели обращаться в зверей. Похоже, воличи сохранили это умение.