Перед бурей (СИ) - Лунин Артем - Страница 142

— Ну-ка… — Луиса положила руку на лицо Симоны, та обмякла и беспомощно разревелась. Целительница поставила лавку и помогла сесть. — Все вон.

Мужчины поспешили выполнить приказ, почти бегом выскочили из дома.

— Это, между прочим, и тебя касалось.

Джо встал, с изумлением потрогал щёку, распаханную ногтями девушки. Тихо помянул Проводника и его тварей.

— Иди-иди. Сам управишься, не настолько велики твои ранения.

Джонатам фыркнул. Подошёл к Симоне, не обращая внимания на предостерегающий возглас целительницы, и взял её за руки. Девушка брыкнулась.

— Пусти… скотина… — прохлюпала носом.

— Ты не виновата, — Джо не подумал отпускать. Луиса поглядела, как девушка всхлипывает, цепляясь за руки эмпата, решила, что лишняя здесь как раз она, и тихонько попятилась к двери. Ещё бы Алека прихватить.

— Ты не виновата.

— Нет, — всхлипнула Симона. — Я предала их.

— Ты всё равно ничего не смогла бы сделать…

— Я могла бы умереть вместе со всеми.

Джонатам взял её за подбородок, глядя в глаза.

— Оставь эти мысли, — негромкий, проникновенный голос обволок, лаская, заставляя себе верить. Симона встряхнула головой, сопротивляясь волшебному действию голоса, усмехнулась окровавленным ртом. Это что же, я? — подумал Джонатам. Нет, сама искусала губы до крови.

— Я Слухач, — сказала девчонка. — Меня нельзя заморочить.

— Я и не пытался!.. — оскорбился Джонатам, мысленно себя обругав. Мог бы сам понять…

Заморочить… Мысли зацепились за слово и пошли дальше, раскручивая цепочку воспоминаний. Туман над рекой, седой мальчишка сидит на берегу, глядит на пляшущие в воздухе камешки. Тогда Джонатам тоже считал себя предателем… да он и был предателем, что бы там не говорил великодушный Алек.

Он заговорил, негромко, убедительно, словно рассказывая притчу или пробуя слова для запечатления в книге. Девушка затихла и слушала. Наверное, Джонатам впервые в полную силу задействовал свой талант сердцеведа.

Ремешки и бусы так и мелькали. Мысли были далеко. Мона потянулась, отложив рукоделие и разминая кисти, запустила босые ноги в жёсткую шерсть Клыка. Пёс лежал, растянувшись на траве, заворчал, прихватывая зубами пятки.

— Чего подкрадываетесь, как тати? — поинтересовалась девочка. Сзади раздался слитный разочарованный вздох.

— Как у неё получается? — спросила Кнопка. — Ещё ни разу не удалось подловить…

Мона усмехнулась невесело. Да, умение контролировать окружение ей кое-чего стоило…

Подруги подошли, уже не скрываясь.

— Не рано ли вам на сеновал? — пропела Кнопка из-за плеча. Мона не глядя махнула за спину пучком кожаных ремешков. Судя по ойканью, попала.

— Отстань!.. Мы не ради всяких глупостей туда лазили.

— А, значит, для умностей? Каких? — Кнопка уселась рядом. Улитка одним прыжком вскочила на низкую ветку рядом и заболтала ногами. Клык заинтересованно следил.

— Давай, рассказывай, нам интересно, какие умности могут происходить на сеновале!.. — потребовала.

— Гарий путешествовал, — Мона продолжила трудиться над хитроумным сплетением кожаных полосок. — Он просил, чтобы я за ним присмотрела.

— Сумасшедшие, — неодобрительно пробормотала Кнопка. — А если он заблудится где-то там?

Мона промолчала. Они, конечно, подруги, но повторять им слова Гария, который обещал в случае чего найти к ней дорогу из любого конца мира, девочка поостереглась.

— Тем более в том безобразии, что творилось сегодня утром?

Мона не отличалась чувствительностью к этим вещам, но даже она что-то ощутила. Гарию так и вовсе плохо стало — то ли оттого, что он целитель, то ли из-за побратимства с Алеком, который, кто бы сомневался, был прямым участником утреннего "безобразия"… что бы это ни было.

— Он не такой дурак, чтобы соваться в Живу, когда там происходит такое. Отправился, когда уже всё поутихло.

— И что же это было?

— Гарий не разобрал толком. Слишком далеко. И ходил он по верхам.

И недолго, потому что я испугалась за него и тронула за плечо, и мальчишка тут же вернулся в тело…

— …Купаться ушёл. Я не стала… стеснять.

— Чудаки эти радоничи, — прокомментировала Кнопка.

— Разные народы — разные обычаи, — сказала мудрая Улитка. — Да, и про обычаи…

Она с подозрением уставилась, как Мона перебирала стеклянные бусины.

— Ты что, серьёзно?

— А почему бы и нет? Я уже достаточно взрослая.

— Ой-ой, взрослая она, замуж пора!.. — фыркнула Эрика. Она была немного младше подруги.

— Не замуж, — Мона низала бусины на ремешки, закрепляла узелками, — но танцевать Огненный Танец уже могу.

Она завязала на запястье только что сплетённый браслет, крутанула кистью, отчего бусины весело защёлкали друг о друга.

— Огнёвка будет танцевать Танец Огня! — объявила Кнопка. — На это стоит посмотреть. А Гарий-то сможет пройтись по углям? — озабочено поинтересовалась. — Ведь действительно разные обычаи.

— Ты же не будешь говорить, что Гарий тут не при чём, — подпела Улитка.

— Не буду, — с достоинством сказала Мона, и подруги поперхнулись смешками.

С тех пор, как Мона вернулась, подруги её не узнавали. Девочка стала серьёзнее и спокойнее, немного смирила свой "огненный" характер. В общих чертах Эрика уже знала, что произошло во время путешествия. Но Мона всячески уклонялась от расспросов, опасаясь поссориться с ней, Кнопка вообще перестала заговаривать на эту тему.

Мона встала, не одевая черевики, прошлась по траве. Туда, сюда, лишь намечая движения. И заскользила, легко ступая, в древнем ритме ритуального танца. Улитка, поймав такт, захлопала в ладоши, Кнопка подхватила. Мона закружилась, притоптывая, бусины застучали друг о друга.

Гарий возвращался с реки, застыл в стороне, откровенно любуясь. Невесёлые мысли, одолевающие его после путешествия, мгновенно вылетели из головы.

Мона почувствовала восхищённый взгляд и застыла на полушаге в полуповороте, бросила взгляд через плечо.

— Сейчас в обморок грохнется, — предрекла Улитка, которая иногда бывала вредной.

Гарий действительно чувствовал некоторую слабость в ногах. На всякий случай он подошёл к черёмухе и сел.

— Ну как? — поинтересовалась Мона вполголоса.

— Здорово, — честно сказал Гарий.

— Да я не про это!.. — девочка чуть покраснела. — Готов дать отчёт о своём путешествии? Или он весь будет состоять из… — она поводила руками, передразнивая его обычные "объяснения" после полётов.

— Тут скорее всего не вот так, — Гарий тоже плавно помахал руками, — а вот примерно так, — несколько раз сильно хлестнул по воздуху. — Мне просто опыта не хватает истолковать, что я видел.

— А ты расскажи, может быть, мы истолкуем, — прозвучал сторонний голос.

Дети подхватились, Кнопка ойкнула и схватилась за громобой, Мона растерянно метнулась, то ли оружие выхватывать, то ли огнём бить. Гарий шатнулся закрыть их собой, хватаясь за рукоять ножа. Улитка свалилась со своей ветки и попыталась спрятаться за стволом черёмухи. Даже Клык, кажется, вздрогнул от неожиданности.

— Наставница… наставник… — пролепетала Мона. Кажется, кто-то тут только что воображала себя опытной войей, к которой и не подкрадёшься неожиданно?..

Верея с удовольствием разглядывала смущённых учеников. Майнус опирался на посох, опустив веки, он казался сонным и ко всему равнодушным, но каждый под черёмухой ощущал направленное внимание слепого мыследея. Гераж потирал ладонью щетину, скрывая улыбку.

— У вас тут совет? — поинтересовался.

— Ну да… что-то вроде, — пробормотал Гарий.

— Интересно… — проскрипел старик. — Может быть, и нам чего присоветуете?..

Гарий вдруг выпрямился и окаменел, уставясь в пространство. Повисла тишина, все с любопытством смотрели на него. Майнус хмурился, тоже каким-то образом наблюдая мальчишку — и при этом "видел" больше, чем все остальные.

— Троллик? — осторожно позвала Мона. Гарий очнулся.