Перед бурей (СИ) - Лунин Артем - Страница 114

На первые два предложения Джонатам послушно кивал, на жест дёрнул кадыком, вытаращил глаза и замотал головой. Алек удивлённо уставился на него, глянул на собственную руку. Попытался вспомнить так напугавшее друга движение. Ну да, локоть, кисть… приём, таким сворачивают шеи.

— Ведите коней до нашей деревеньки, — продолжил вой, — так, чтобы можно было заметить след. Там разгружайте и… не знаю, утопите груз, закопайте, но так, чтобы не нашли. Коней заберите или закопайте тоже. А потом отправляйтесь домой.

Я… мы заберём моих и догоним вас.

— Здорово, — оценил Джурай план. — Вот только…

Алек посмотрел на него, и друг осёкся. Даниэл молча передал поводья Вихря. Алек вскочил, кажется, конь его узнал, по крайней мере, возражать не стал. На соседнего солового ловко вспрыгнул Даниэл.

— Как зовут? — поинтересовался у двоюродного брата, оставленного на попечение Джурая.

— Кусака, — ломким голосом ответил Чед.

— Интересно, почему, — Дэн мимоходом хлопнул по морде потянувшегося к его колену коня. — Поскакали?

— Угу, — Алек только кивнул остальным и ткнул каблуками в бока Вихря, тот всхрапнул и взял с места в галоп. Его привычки войя протестовали — что может быть глупее, чем скакать на коне в землях врагов? — но быстрота была важнее.

— Спасибо, — сказал Алек.

— За что? — поинтересовался Дэн.

За то, что не смотришь на меня как на какое-то чудовище, — едва не сказал Алек.

— Что не стал спорить.

— Угу, поспоришь с тобой, с таким грозным, — хмыкнул Дэн. Кажется, он пошутил. Но не только.

— Я не хотел, — сказал Алек.

— Чего не хотел? Быть таким грозным?

— Угу, — буркнул вой.

— Кстати, про грозность, — сказал Дэн, — что там за восточное крыло школы?

— Западное, — ответил Алек. — Да так, ничего особенного.

— Ты правда его спалил?

Вой дёрнул плечом.

…Тогда его заперли в одном из пустых помещений расшалившиеся старшие. А он ещё не умел соизмерять силу. Для кого другого не составило бы ни малейшего труда выбраться.

Когда учителя подоспели, их взорам предстал сидящий на полу мальчишка, размазывающий по лицу слёзы и сажу. Помещение и часть коридора были затянуты дымом, рвущим глотку и слезящим глаза, растресканные закопчённые деревянные панели на стенах вспыхивали искрами и стреляли сучками…

Ну разве это можно назвать громким словом спалил?

Нет. Спалил — это вот так… Алек оглянулся назад, на столб дыма. Друзья с лошадьми и пленниками уже вошли в лес, а за следующим поворотом и выгоревшая каменная коробка скрылась из виду.

Даниэл молчание друга истолковал по-своему.

— Спалил, — вздохнул.

— Угу. До самой кости земли, как Ангра, — огрызнулся Алек, с досадой ткнув пятками Вихря. Тут же придержал — не хватало только запалить. Кони не люди, устают…

Он вообще предпочёл бы пробежаться бегом до самого Дорноха — вот только друг не вой, ему такое испытание… под силу, конечно, но после он будет мало на что годен. Потом, матери и брату может потребоваться конь, да и навьючить что-нибудь… он мотнул головой, прогоняя "бирюческие" мысли. Главное, самим выбраться — а хозяйство дело наживное.

Надо было раньше уговорить, на коленях умолять, заставить силой, наконец!.. Привезти сестру, постоянно упоминать внука, бить на жалость!.. Сейчас Алек проклинал себя за то, что так и не смог найти слов.

Зимой после войны он, оставив беременную жену, отправился в Дорнох. Был определённый риск показаться там — несмотря на декларируемое миролюбие и подтверждение прежних границ, представители церкви могли возжаждать крови Александра за всю ту кровь, что он им попортил.

Обошлось — церковники встретили делегацию воличей настороженно, однако разрешение на торговлю дали и препятствовать встрече Алека с родителями не стали.

А ещё родители Алека считали его… нет, не мёртвым. Захваченным и "обращённым" теми самыми Еретиками, которые жили за лесом и рекой Метой — и в какой-то мере эта участь считалась ещё более ужасной, чем смерть.

Потому, когда сын вдруг явился, у Арагана сначала едва не прихватило сердце. После же он погнал его из дома, посчитав "зачарованным" кошмарными Еретиками. Пришлось убить много времени и усилий, чтобы отец хотя бы согласился поговорить с ним. В этой войне матушка была на его стороне, сразу признав сына и ничуть не сомневаясь в его "адекватности самому себе", как потом витиевато выразился Джонатам. И в конце концов Мариа и Алек уломали упрямого Арагана Доража.

Отец признал в этом возмужавшем, совсем взрослом парне своего сына. Тогда Алек не упомянул — из трусости ли, суеверия, — что и сам скоро станет отцом. Мариа и Араган всё же отказались переезжать к воличам — к Еретикам. Возможно, упомяни он об этом, они оказались бы сговорчивее.

Алек предпринял новую попытку к концу лета. И на этот раз при встрече сам схватился за сердце и бормотал себе под нос: "не верю!..". Мариа родила сына.

Матушка была уже немолода. Александр-младший родился немного недоношенным, но здоровым. О путешествии нечего было и думать. Возможно, будь у них повозки, уютные домики на колёсах — но кто же мог предвидеть, что родители этакое отмочат?..

К следующему путешествию Алек готовился тщательно. Фургон, товары, тщательно подобранные доводы… Он счёл, что может действительно переупрямить отца и наконец поселить своих родных в Мечте.

Остальные караванщики тоже были полны надежд. За предыдущие два визита Норик, Верея и Аурус Проди смогли худо-бедно наладить торговлю с людьми Дорлунда. Это посещение должно было дать толчок развитию дружбы между народами… и оно сорвалось.

Как они не заметили тревожные симптомы ещё в прошлый и позапрошлый раз? Проди и другие войи говорили в основном о том, что при необходимости эти места можно будет легко взять на меч и удержать (не то чтобы они на самом деле собирались сделать это). Представители гильдий искали рынки сбыта, примечали новые товары, которые пользовались успехом в землях воличей. Отчего же никто из этих пожилых проницательных людей не чувствовал недоброго затишья перед бурей?

Ты и сам хорош, подумал Алек. В школах он изучал историю — не слишком усердно, на том уровне, который позволил бы ему избежать близкого общения с прутняками. Сейчас он очень жалел, что не может восстановить в памяти детали войн, восстаний, причин и следствий. Майнус поминал женщину-историка — некая че Вайлэ, дама из Стата. Найти книги, прочитать… Он с раскаянием оглянулся на столб дыма, уже мало видимый из-за деревьев. Возможно, там были книги. Возможно, Джонатам их спас.

Ладно, всем этим он займётся позже. Сейчас главное — вызволить родителей и брата. И если с ними что-нибудь сделали… Проводник и все его присные, церкви будут гореть отсюда до Кейва и дальше, до границ с эльфами и нордингами!.. До самой кости земли!..

Алек стиснул челюсти, замычал и мотнул головой. Перед его внутренним взором вспыхнула картинка, то ли нарисованная воображением, то ли бывшая предвидом. Объятая пламенем крепость на холме…

Ему хотелось ещё пришпорить роняющего пену коня. Даниэл покосился на друга и слегка сдержал бег своего. Алек тоже потянул поводья. Вихрь и Кусака пошли быстрой рысью.

Джонатам вёл пленницу. Тролль конвоировал Чеда, ведущего всех четырёх коней, и ещё пытался поддерживать Луису. Джурай зыркал по сторонам, держа руки на рукоятях метательных ножей.

— Долгая дорога до Дорноха, — задумчиво скаламбурил. — Мало ли что может случиться с нашим храбрым предводителем.

— Что с таким может случиться? — Луиса отбрыкнулась плечом от опеки Тролля. Не то что ей было неприятно…

Потеря контроля, подумал Джонатам. Самое страшное, что может произойти с человеком, обладающим столь тёмным талантом.

— Если что, мы почувствуем, — уверенно сказал сердцевед. Зыркнул на Чеда, который как раз прикидывал, не попытаться ли ему вскочить на коня или нырнуть в кусты. У того аж ноги подкосились, и дальше он уже сам не отходил от Тролля, каким-то чутьём угадав в нём самого безопасного человека команды. Джонатам довольно хмыкнул и покосился на свою жертву. Девчонка плелась нога за ногу, вздрагивая и глядя перед собой. В шоке. Мгновенное изменение всей жизни, гибель друзей… — Джонатам прислушался к Живе, нет, не с одним из церковников она не была дружна. Ладила — вот верное слово… такие, как она, умеют ладить.