Горный ангел - Макаллистер Патриция - Страница 65

Французу понравилось, что она сразу перешла к делу. Обмен любезностями был закончен, и теперь ее голубые глаза внимательно и пытливо смотрели на него. Сообщив ей о серьезных обвинениях, выдвинутых против Холта, он стал осторожно расспрашивать ее о том, чем был занят ее муж в последние несколько месяцев.

Понимая, что на карту поставлена жизнь Холта, Эйнджел спокойно отвечала на все вопросы Рено, хотя сердце у нее сильно билось от волнения и тревоги. Будучи от природы проницательным человеком, Рено по-ястребиному зорко следил за каждым ее жестом и сменой выражений на лице. И только когда она смеялась или просто улыбалась, он забывал о цели своего визита и откровенно любовался ею.

Однако, видя перед собой умную женщину, он подозревал, что ее очаровательные улыбки имели целью запутать его и пустить по ложному следу.

– Значит, вам ничего не известно о связи вашего мужа с этими изменниками-индейцами? – в сотый раз спрашивал он Эйнджел, и она, в который уже раз, делала удивленные глаза и, прижав к груди руки, отвечала:

– Господи помилуй! Нет! Я ни разу не видела ни одного индейца рядом с Холтом! Их, очевидно, следует называть краснокожими, капитан? Или нет, скорее дикарями? Варварами?

В ее голосе прозвучал едва уловимый сарказм, что не осталось не замеченным капитаном.

– Мы зовем их индейцами, мадам, а эти, о которых идет речь, особо опасные мятежники. Вы, вероятно, слышали о резне, имевшей место в Форт-Лионе?

– Нет, капитан, я не слышала, – притворно равнодушно ответила Эйнджел. В любом случае, уверяю вас, Холт не имеет ничего общего с этим безобразием.

– Если не прямо, так, может быть, косвенно? Например, поставляя индейцам оружие и помогая им продовольствием?

Эйнджел вздохнула.

– Ваша настойчивость так утомительна, капитан! В сотый, а может, уже и в тысячный раз я вам повторяю, что ни осенью, ни теперь я не знаю ничего о предполагаемой связи моего мужа с преступными индейцами. Чего вы от меня добиваетесь, сэр?

– Правды, миссис Мерфи, – серьезно ответил Рено, понимая, что Эйнджел уже устала от его вопросов и как раз теперь находится на грани срыва. – Как только вы скажете мне правду, я тут же с радостью избавлю вас от своего присутствия.

Прижав руку к виску, в котором болезненно стучала кровь, Эйнджел сказала:

– Я уже говорила вам, что большую часть времени мы с мужем проводили на прииске, и у него не было никакой возможности переправлять индейцам оружие или что-то в этом роде.

– Ах да! Прииск.

Перелистав страницы своего блокнота и просмотрев предыдущие записи, Рено сказал:

– Ваш золотой прииск, где он расположен? Эйнджел неопределенно махнула рукой.

– Там, в горах.

– Где именно?

– На склоне горы Элберт, – вынуждена была уточнить Эйнджел. Увидев его терпеливые, подозрительные глаза, она, не выдержав, воскликнула: – Прошу вас! Хватит!

С этими словами Эйнджел резко поднялась с кресла, понимая, что чуть было не проговорилась. Она была смущена и не знала, что делать дальше.

– Последний раз говорю вам, капитан, что я ничего не знаю. Ничего! – изо всех сил стараясь взять себя в руки, едва не крикнула она.

– Очень хорошо, мадам, я ухожу, – нехотя поднявшись, мрачно произнес Рено, понимая, что Эйнджел не станет больше терпеть его присутствие, – но если вы передумаете и захотите мне что-либо сообщить, я остановился в гостинице Оро.

Эйнджел метнула на него гневный взгляд:

– Мне нечего больше вам сказать, сэр!

– Ну конечно, – пробормотал Рено и, надев шляпу и преувеличенно вежливо откланявшись, вышел.

Как только капитан ушел, Эйнджел бросилась наверх, в комнату тетушки Клары. Сердце сильно билось, и во рту пересохло от долгого допроса. Интуиция подсказывала ей, что Рено намеревался отправиться на прииск, и она должна опередить его, чтобы спрятать Кагу и его людей.

Клара дремала, сидя в кресле у камина, но как толь ко Эйнджел поцеловала ее в щеку, сразу проснулась.

– Боже, ведь я совсем не хотела спать! – недовольно произнесла она, выпрямляясь в кресле. – Должна сказать, эта настойка имеет сильное действие. – Она встревожено посмотрела на побледневшую Эйнджел. – Ушел этот французишка?

– Да, тетушка, но, боюсь, мне надо вновь уехать, и я хотела попросить вас об одолжении. Мне понадобятся лошади и фургон.

Не задавая лишних вопросов, пожилая леди согласно кивнула:

– Ну конечно! Только возьми с собой Джека за компанию. Он так привязался к тебе.

Эйнджел улыбнулась.

– Я думала, он никогда не простит меня за то, что я увела его любимых лошадей прямо у него из-под носа.

– Ну, вот еще! Этот старый мошенник гордится, тобой! Забавный человек этот Джек Миллер. Никогда не могла понять его до конца... – Вздохнув, Клара неожиданно добавила: – Знаешь, он предлагал мне выйти за него замуж.

– Джек? – удивилась Эйнджел и звонко рас смеялась.– И почему же вы ему отказали, тетушка Клара?

– Потому что он все время называет меня «миссис» – сердито ответила Клара. – Ну что за человек! Неужели так трудно назвать женщину по имени!

– Мне кажется, он слишком робок, – сказала Эйнджел, накидывая афганскую вязаную шаль на плечи Кларе. – Оставайтесь здесь, тетушка, и отдохните. Я скоро вернусь.

Но прежде чем Эйнджел отошла от кресла, Клара взяла ее за руку и сказала:

– Прошу тебя, детка, будь очень осторожна, береги себя! Подумай о твоём будущем малыше!

– Я все знаю, тетушка, – мягко ответила Эйнджел, осторожно высвобождая свою руку. – И именно ради ребенка я должна это сделать.

На этот раз Эйнджел решила добираться до прииска кружными дорогами, поскольку дело происходило днем, а не ночью, и ей вовсе не хотелось столкнуться с капитаном Рено. Сначала она чувствовала себя весьма уверенно, однако, выезжая за пределы города, заметила красные сани, направлявшиеся в Чистый Ручей. В санях сидел Крэддок! Отказываясь верить своим глазам, Эйнджел замотала головой, а когда еще раз посмотрела в сторону красных саней, они уже исчезли из виду. Неужели Крэддок все это время жил у нее под боком? Конечно, она могла ошибиться. Сейчас Эйнджел была слишком взволнована свалившейся на нее ответственностью за безопасность Каги, деда Холта, и остальных членов племени арапахо. Она солгала Рено, что само по себе было ей крайне неприятно, а теперь должна была во что бы то ни стало предупредить индейцев о грозящей им опасности. Если ее схватят, то обвинят в государственной измене и пособничестве беглым мятежникам. Но ведь эти самые мятежники приходились родней ее будущему ребенку!

Все эти мысли способны были довести ее до безумия, и, стараясь не думать, Эйнджел погнала упряжку на юг, к прииску. Она была тепло одета, и ничто не могло помешать ей – ни страх перед случайной встречей с Крэддоком или капитаном Рено, ни даже реальная возможность быть схваченной. И тогда даже Клара Максвелл будет бессильна ей помочь.

Эйнджел была уверена, что ей удалось выехать из города незамеченной. Она не видела, как, прячась за деревьями, за ней следовал одинокий всадник.

Это был Нил Мерфи. «Интересно, куда это отправилась моя новоиспеченная родственница? – думал он. – И почему она тайком уехала из дома Клары Максвелл? Зачем Джек Миллер помогал ей запрячь двух тяжеловозов, и почему у него было такое озабоченное выражение лица? Эйнджел направилась в сторону, противоположную Оро. Значит, она поехала на прииск. Но зачем?» – Не тратя времени на размышления, Нил пустил свою лошадь галопом вслед за фургоном, оставлявшим на дороге четкий след полозьев. Он не должен упустить такую возможность добыть доказательства вины Холта в государственной измене. Тогда уж, вне всяких сомнений, он ответит за все.

На этот раз Рейчел совершенно вышла из подчинения матери.

– Я иду в тюрьму! – решительно заявила она, завязывая под подбородком модную зимнюю шапочку розовато-лилового цвета. – Я должна поговорить с Холтом!

– Но это же неприлично! – ахнула Пруденс, краснея при одной мысли о том, что ее подруги по церковному приходу узнают о скандальном поведении дочери.