Горный ангел - Макаллистер Патриция - Страница 60

Эйнджел не могла не рассмеяться.

– Нет, вы совсем не такая!

– Такая, детка, именно такая! У кого бы еще хватило безрассудной смелости закрыть рот Пруденс Максвелл, когда она не в меру разбушевалась по поводу нового бального платья Рейчел?

– Ах, как жаль, я не слышала, как вы это сделали!

– В тот момент ты была, насколько мне помнится, слишком занята чем-то другим, – хитро улыбнулась Клара. Бросив последний взгляд на залитую солнечным светом детскую, она удовлетворенно кивнула. – Не сомневаюсь, вы с Холтом сумеете вдохнуть жизнь в эту детскую, и, может статься, не один раз!

Услышав имя мужа, Эйнджел мгновенно помрачнела, что не ускользнуло от взора проницательной англичанки.

– Крепись, девочка, – подбодрила она Эйнджел. – Война еще не закончена. Люди по-разному относились ко мне, но я никогда не теряла их уважения! И если Клара Максвелл говорит, что следует хорошенько все обдумать, значит, так оно и есть! Я заставлю этих помощников шерифа десять раз подумать, прежде чем судить Холта.

Слезы благодарности хлынули из глаз Эйнджел, и, повернувшись к тетушке Кларе, она горячо обняла ее.

– Не знаю, что бы я без вас делала, тетушка Клара, – порывисто прошептала Эйнджел.

– Вздор! – возразила Клара Максвелл, но глаза ее увлажнились.

В то утро, когда Жиль Мартин должен был отправиться в Денвер, Эйнджел получила неожиданную весточку из тюрьмы Оро. Записку привез один из помощников шерифа, не тот толстяк с похотливой рожей, которого она уже видела, а другой, по всей видимости, хорошо воспитанный, пожилой уже мужчина, который даже снял перед ней шляпу. Текст записки сильно удивил Эйнджел. Размашистой рукой Холта, чей почерк она сразу узнала, было написано следующее:

«Мне нужно поговорить с тобой. Это очень важно. Не отпускай Жиля в Денвер, пока мы не увидимся.

Холт».

Эйнджел бросилась к тетушке Кларе и показала ей записку. Прочтя ее, Клара пообещала повременить с отъездом Жиля до возвращения Эйнджел из тюрьмы.

Она также настояла на том, чтобы Эйнджел отправилась в Оро в ее английской одноконной карете вместе со слугой, который присмотрит за ней и позаботится о ее безопасности. Поскольку стоял сильный мороз, а путь до Оро был неблизким, Эйнджел согласилась. Следуя европейской привычке, тетушка Клара распорядилась, чтобы в ногах у Эйнджел положили горячие кирпичи, завернутые в толстую ткань – так они долго сохраняли тепло и грели ноги путешественника. Эйнджел надела светло-голубое шерстяное платье, накидку с капюшоном, скрывавшую всю ее фигуру, и теперь была довольна, когда Холт, мельком взглянув на нее, не за метил в ней никаких перемен.

– У нас всего несколько минут, – сказал он, с ненавистью глядя в спину удалявшегося помощника шерифа, который минутой раньше привел в камеру Эйнджел. – У меня нет времени спорить с тобой и объяснять свою просьбу. Ты меня понимаешь?

Взгляд серых глаз был твердым как кремень. Эйнджел напряженно кивнула. Она ожидала услышать от него извинения за вчерашнюю грубость, а вместо этого, похоже, ей снова придется выслушивать его угрозы и приказы уехать из города.

И все же она не могла не заметить с болью в сердце, как осунулся и почернел Холт. Он заметно похудел, и Эйнджел начала опасаться, что с ним дурно обращаются. Не успела она и слова сказать, как Холт ошеломил ее своей просьбой.

– Мне очень нужно, чтобы ты съездила на прииск, – необычно встревоженным голосом сказал он. – Возьми с собой как можно больше провизии и теплых одеял, но сделай это без лишнего шума, чтобы никто об этом не знал. – Увидев ее расширенные от изумления глаза, он торопливо продолжил: – Если ты решишь поехать, Эйнджел, не говори никому об этом и никого не бери с собой.

Секундой раньше Эйнджел хотела сказать, что отправится туда с Нилом, однако Холт опередил ее:

– Это очень важно. На карту поставлены жизни людей, ты понимаешь меня?

Он разговаривал с ней как с несмышленым ребенком. Эйнджел все больше сердилась и не понимала, почему он требует от нее слепого повиновения.

– Нет, не понимаю, – запальчиво проговорила она. – Единственная жизнь, поставленная на карту и имеющая для меня значение, это твоя жизнь, Холт! Зачем ты хочешь оттолкнуть меня?

– Оттолкнуть? – прорычал Холт, ероша спутанные черные волосы и нетерпеливо расхаживая по камере, как пойманная пантера по клетке. – Я бы не стал тебя просить об этом, но мне больше некому довериться!

Эйнджел не восприняла его слова как комплимент.

– Что за срочная необходимость в моей поездке на прииск? – требовательным тоном спросила она. – Почему я должна помогать тебе?

Остановившись, он посмотрел на нее таким пристальным взглядом, что ей стало не по себе.

– Наверное, я ошибся, – тихо сказал он. – Боюсь, что в тебе нет того, что необходимо для здешней жизни. Да ты и не хочешь даже пытаться...

Холт рассчитывал на то, что Эйнджел примет его вызов, и он не ошибся.

– Скажи, что я должна сделать? – гордо вздернув подбородок, спросила она. – Вопросов больше не будет.

– Вот и отлично. – Холт едва улыбнулся. – Прежде всего, и это очень важно, ты должна поговорить от моего имени с Жилем, пока он еще не уехал в Денвер. Ты помнишь Жан-Клода и его жену?

– Конечно!

– Мне необходимо, чтобы Жиль нашел этого француза и рассказал ему обо всем, что тут со мной происходит. И пусть заберет те вещи, которые я оставил тогда в его хижине.

Эйнджел была сильно озадачена, но, помня свое обещание не задавать вопросов, лишь кивнула в ответ:

– Хорошо. Когда я должна отправиться на прииск?

– Как только поговоришь с Жилем. Сегодня, если это возможно.

Холт сделал паузу, прекрасно понимая, как много вопросов теснилось в голове у Эйнджел. Он хотел полностью довериться своей молодой жене, но боялся.

– И помни, – добавил он. – Ты должна быть крайне осторожна. Говорят, ты умеешь обращаться с оружием. Обязательно возьми с собой пистолет. Обещай, что сделаешь так, как я хочу.

– Да, я сделаю так, как ты хочешь. Жаль, Лили уже не сможет поехать на прииск вместе со мной, – сказала Эйнджел, и в ее голосе прозвучало искреннее сожаление.

– Да, если бы она была жива, я попросил бы ее это сделать. Ненавижу зависеть от чьей-то помощи!

– Ты слишком гордый, Холт Мерфи! – тихо сказала Эйнджел, поправляя волосы. – Когда же ты на конец поймешь, что я живу для тебя?

– Видно, я слишком туго соображаю, – с неожиданным смущением в голосе сказал Холт. – Но если ты будешь почаще говорить мне об этом, я, наверное, перестану в этом сомневаться...

Поглядев вслед удалявшейся фигуре всадника, а это был Жиль Мартин, Эйнджел направилась в дом. Увидев Джека Миллера, наемного работника Клары Максвелл, она остановилась. Джек прилаживал полозья к фургону, в котором ездил в Оро за провизией. Эйнджел с интересом наблюдала за его работой, и тут ее осенило!

Осторожно пробираясь по узкой, расчищенной от снега тропинке к сараю, она дружески поприветствовала Миллера. Выказав свою заинтересованность в его работе, она тем самым заставила Джека объяснить, что на полозьях фургон будет двигаться намного быстрее и легче.

– Ну конечно, тут не обойтись без пары хороших тяжеловозов, особенно если фургон нагружен, – закончил Джек, вгоняя последний гвоздь.

– Да? – притворно удивилась Эйнджел, устремляя взгляд на конюшню, которая тоже находилась под присмотром Джека. – А какие из этих лошадей самые сильные? Вы ведь разбираетесь в этом, мистер Миллер?

Тот с полной серьезностью отнесся к вопросу Эйнджел.

– Ну, у нашей хозяйки отличная конюшня и пре красные лошади, – отряхиваясь от снега, сказал он. – Большинство из них очень сильные, хоть сейчас запрягай в какую хочешь повозку. Впрочем, за исключением Меркурия и еще одного мерина. Эти не пригодны для такой работы.

Уловив неодобрительные нотки в голосе работника, Эйнджел улыбнулась.

– Это такой темно-серый мерин, да? Я не помню его кличку...

– Только зря их кормлю... – Он покачал голо вой. – Впрочем, мне платят за работу, а не за рассуждения...