Финт хвостом (сборник) - Вейд Сьюзан - Страница 43

Вернувшись домой, Нина испытала облегчение — она всегда его испытывала, — но жалела, что не сможет снова исследовать кошачий памятник. В тот вечер она села просматривать путеводитель по Элвуд Грэндж. В самом доме, думала она, нет ничего примечательного, и сады и парк вокруг вполне обычные, нигде ничего нового — если не считать заповедной тропки, в конце которой стоит памятник. Обелиск не значился в списке искусственных руин и беседок Элвуда, но, если верить приложенной к путеводителю карте, книга несколько устарела: когда она вышла, прогалина и памятник находились еще в закрытой для посетителей части поместья. Листая страницы, Нина заметила фотографию портрета, послужившего причиной их со Скоттом ссоры. Леди Сиделл и Руфус, граф Ферлоу. Они были молоды, когда с них писали портрет. Они были похожи друг на друга: темное платье, эффектные, почти иностранные черты лиц, блестящие черные волосы. Фон, подобно их одежде, был темным; какой-то сумрачный сумеречный пейзаж. Только их белые лица и руки словно светились с темного полотна. Пальцы леди Сиделл покоились на чем-то, лежавшем у нее на коленях. Нина подняла книгу со стола, чтобы поднести поближе к настольной лампе. Сердце у нее внезапно сжалось. На коленях леди сидела кошка. Нина опустила книгу. Ей необходимо снова увидеть портрет — и памятник. Она чувствовала, что обнаружила нечто чудесное.

Нина оглянулась на Скотта, читавшего вчерашнюю газету, у его кресла стояла открытая банка пива. С началом рабочей недели ему надо будет возвращаться к работе. И Нине тоже, хотя ей для этого не надо выходить из дому. Ей заказали проиллюстрировать детскую книгу, и сроки уже поджимали. И все же поездку можно будет оправдать необходимостью сделать наброски. Книга была о ведьме и ее коте.

Она упомянула об этом Скотту в постели.

— Я подумываю, не съездить ли мне снова в Элвуд Грэндж. Я отстала с иллюстрациями. Наверное, недостаток вдохновения, а в Элвуде множество чудных мест, какие можно использовать для картинок.

— Слишком дальний путь, чтобы вести машину одной, — отозвался он, что в его устах звучало мягким порицанием.

— Я возьму с собой подругу.

После того как Скотт ушел на работу, Нина позвонила в бюро экскурсий поместья Элвуд Грэндж. Поместье сегодня открыто? Нет. По понедельникам Грэндж закрыт для посетителей. Нина выразила разочарование, упомянула свою работу. Женщина на другом конце телефона помедлила не более секунды.

— Ну хорошо, в таком случае мы, наверное, можем сделать исключение, — объявила она.

Нина пообещала ей быть в Грэндж через два часа, может, раньше, если дороги будут свободны. Единственной компаньонкой, какую она взяла с собой, была брошюра о Грэндж, путеводитель теперь лежал рядом с ней на переднем сиденье. Ей хотелось вернуться домой прежде, чем Скотт придет с работы, поскольку утром она ничего не сказала ему о поездке. Решила, что лучше этого не делать.

Женщину, с которой Нина говорила по телефону, звали Лидия Хант, и она, судя по всему, сама определила себя в личные экскурсоводы Нины на все время ее визита. Нина же была разочарована. Ей хотелось побродить здесь одной, но, возможно, она надеялась на слишком многое. Прежде чем осматривать дом, они выпили в офисе Лидии по чашке кофе, за которым Нине пришлось рассказывать о своей работе. Лидия сказала, что у ее ребенка, кажется, есть книга с иллюстрациями Нины.

— Сюда и раньше приезжали люди, собирая материал для своих книг, — добавила Лидия.

Нина кивнула.

— У старых домов своя история, не правда ли? Они восхитительны. Залежи материала, какие копать и копать!

Лидия улыбнулась.

— М-да. Большинство старых легенд, на мой взгляд, преувеличены, чтобы привлечь посетителей.

— Так расскажите мне о леди Сиделл, — подтолкнула Нина, заговорщицки улыбаясь поверх чашки кофе.

— Ах да! — рассмеялась Лидия. — Я так и думала, что она вас заинтересует! — Лидия взмахнула рукой, будто отгоняя муху; уверенная в себе, привлекательная женщина, подумала

Нина. — Леди Сиделл и мой любимый персонаж тоже. Она так и не вышла замуж, хотя была исключительно красивой женщиной, и, надо думать, местные кавалеры не преставали

обивать ее пороги. К тому же их привлекали деньги.

— И каковы же ее секреты? Думаю, тайны-то у нее были? Или их для нее изобрели впоследствии?

— О ее брате, графе, ходило множество темных слухов. Ну, чтобы не ходить вокруг да около, он был оккультистом. — Лидия скорчила кислую мину. — Обманутый беспутный мальчишка! Это он заказал потолок со знаками зодиака для музыкальной комнаты и приказал построить в парке руины элевсинских храмов. Леди Сиделл обычно не связывают с нездоровыми занятиями брата, но после его смерти она установила провокационно загадочный обелиск в дальнем конце парка.

— Кошачий памятник, — поспешно прервала Нина. Ей казалось, что она задыхается, вот-вот потеряет сознание.

Лидия кивнула.

— На самом деле он зовется Кошкин Стейн. Мы только в прошлом сезоне открыли эту часть парка, и работы там еще непочатый край. Ученые считают Стейн горькой шуткой над подвигами Руфуса — комбинация мистических символов нескольких древних культур, и все как одна надписи, похоже, бессмысленные. Считается, что Сиделл скептически относилась ко всей этой мистической ерунде. Разумеется, она очень любила Руфуса и очень тяжело восприняла его смерть. И все же достаточно странный памятник брату.

— А как он умер?

Атмосфера в комнате словно начала сгущаться. Нина поймала себя на мысли о том, что в этой части дома, наверное, находились помещения для слуг леди Сиделл; во времена кризиса здесь, наверное, шептались и перешептывались. Быть может, эти шепоты еще сейчас сочатся из стен?

Лидия пожала плечами.

— Боюсь, рассказы разных людей об этом событии друг с другом не сходятся. Он сломал себе шею. Одни говорят, что причиной этому был несчастный случай на охоте, другие —

что он в пьяном ступоре упал с главной лестницы. Что бы там ни случилось, он прожил еще неделю. Сиделл, судя по всему, сама денно и нощно ухаживала за ним.

— И никаких других легенд?

Лидия прищурилась.

— Так вы ищете мрачных тайн!

— Конечно, ищу! — деланно рассмеялась Нина.

— Боюсь, леди Сиделл все свои секреты унесла с собой. После смерти Руфуса она дожила до преклонных лет в одиночестве и мирно умерла во сне. Нет ни дневников, ни местных легенд. Ничего. Она была респектабельной женщиной.

— Но Стейн...

— Хотите взглянуть на него снова? — Лидия встала.

— Да. — Поставив кофейную чашку, Нина последовала за Лидией к двери. — Могу я посмотреть комнаты Сиделл?

— Если хотите, хотя она не оставила в них особого следа. Мебель — конца якобинского периода, и после ее смерти в покоях жили другие люди. Ее спальня — часть экскурсионного тура, без сомнения, вы ее уже видели, но если хотите, я могу показать ее гостиную. Она доступна только по предварительной договоренности.

— Почему?

— Жена нынешнего графа использует ее под офис. Но семья никогда не бывает в поместье, когда Грэндж открыт для посетителей.

* * *

К тому времени, когда они с Лидией вышли в сад, Нина совсем пала духом. День был тусклый, только сочная зелень разгара лета не поддалась давлению хмурого неба. Эта слишком яркая зелень поражала, казалась какой-то кислотной, едкой. В парке почувствовать атмосферу прошлого было легче, чем в самом доме. Нина ничего не почувствовала ни в одной из комнат, показанных ей Лидией. Там не задержалось ни следа Сиделл.

Обе женщины не спеша прогулялись до обелиска. Нина забрала из машины блокнот для набросков, намереваясь набросать несколько эскизов, даже несмотря на то что ее впечатления от памятника могли оказаться обманом воображения. Лидия говорила о том, что ведутся жаркие дебаты, стоит ли расчищать эту часть парка.