Любовь к мятежнику - Хенке Ширл - Страница 41

Барбара позволила подвести себя к краю воды, но когда обе девушки прыгнули в речку и начали плескаться и резвиться, словно игривые выдры, резко остановилась.

— Я не умею плавать. — Она умоляюще посмотрела на Перепелку.

— Неглубоко. Ты высокая. Встань. — Перепелка приказала девушкам продемонстрировать. Они быстро стали на дно. Вода у самого берега была более трех футов глубиной, но достаточно безопасна — если только она не поскользнется и не потеряет равновесия. Вспомнив свои предыдущие столкновения со смертью и то, как Девон спас ей жизнь, Барбара поторопилась с купанием, моля бога, чтобы с ним действительно было все в порядке и чтобы ей поскорее разрешили увидеть его.

Девушки пользовались душистым мылом, очевидно, завезенным из Англии. Хотя условия были не сравнимы с теми, к которым она привыкла, Барбара все же почувствовала себя просто божественно, вымыв волосы и тело и вытершись грубым коленкоровым полотенцем. Моясь, девушки все время хихикали и делали шутливые замечания, сравнивая ее бледную кожу со своей темной, обращая особое внимание на бледно-золотистые завитки у основания ее бедер. Барбара сносила их простодушный смех с как можно большим достоинством, пока не вернулась ее соперница и не стала оскорбительно разглядывать ее.

— Твоя кожа уродлива, как рыбье брюхо! — Она швырнула узел с одеждой в руки Перепелки и гордо удалилась.

Неожиданно Барбара осознала, что движется к берегу со сжатыми кулаками. На губах пожилой женщины впервые заиграло подобие улыбки, когда она наблюдала за англичанкой.

— Ты одного размера с Женщиной-Пантерой. Это подойдет тебе.

Значит, ей дают одежду Женщины-Пантеры. Неудивительно, что эта злобная тварь так спорила с Перепелкой! Барбара позволила девушкам одеть ее. Они, конечно, не были фрейлинами королевы Шарлотты, но выполняли такую же работу. Рубашка была из темно-голубого коленкора, что сочеталось с цветом ее глаз, ярко-зеленая юбка была накрахмаленной и прохладной, и ниспадала чуть ниже колен. Они надели ей на ноги кожаные сандалии. Прикоснувшись к поясу в виде серебряной цепочки, которым девушки обвязали ее талию, Барбара захотела поглядеться в зеркало. «Боже, я слишком долго была лишена цивилизации, если великолепно чувствую себя в рыбацкой одежде!» Но это действительно было так.

Худшим во всей этой процедуре было распутывание ее волос гребнем, сделанным из рыбьих костей. Расчесав их, девушки заплели ей длинную, толстую косу и даже предложили несколько медных украшений.

— Теперь могу я пойти к Девону? Пожалуйста, — спросила она Перепелку.

Женщина заворчала и пошла по направлению к деревне. Барбара последовала за ней. Когда они вошли в большое здание, глазам Барбары потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к тусклому свету, ибо в доме было лишь несколько высоких, узких окон. Девон полудремал на ложе, расположенном с одной стороны прямоугольной комнаты, прикрытый лишь легким одеялом. С него была снята вся одежда. Высокий худой мужчина с бледным морщинистым лицом склонился над ним. Всевозможные баночки и пузырьки были беспорядочно расставлены у постели.

Барбара подошла и опустилась на колени рядом с Девоном, протянув руку, чтобы погладить его бровь. Голова его была теплой, но жара не чувствовалось. Девушка взглянула на лекаря, чья невзрачная внешность излучала доброту.

Он улыбнулся:

— Властитель тьмы еще не заберет его к себе. Он сильный, молодой Орел.

— Барбара? — Девон открыл глаза.

— Откуда ты узнал…

— Я услышал английскую речь и почувствовал твое прикосновение, — прошептал он, поворачивая к ней голову. Он поморщился от боли, когда поднял руку, чтобы сжать в ней ее ладонь.

— Не двигайся, не то откроется рана. — Она наклонилась к нему, положив руку ему на грудь. — Сильно болит?

Он усмехнулся:

— У меня еще никогда не было ножевой раны, которая бы болела не сильно, но эта не глубокая. Я лишился сознания просто от слабости, слишком большая потеря крови.

Барбара посмотрела на него с озадаченным выражением лица:

— Тогда почему же доктора делают кровопускание больным и раненым людям?

Усмешка Девона сорвалась на слабый хрип:

— Потому что, ваша светлость, они не знают ничего лучше!

— Белые лекари часто делают глупые вещи, — добавил мускогский врачеватель, но беззлобно. — Все, что нужно Орлу, это восстановить силы. Тогда с ним будет все в порядке.

Барбара изучала его иссохшееся лицо. Он тоже был частично белым, хотя в его жилах текло явно больше индейской крови, чем у Девона.

Отвечая на ее безмолвный вопрос, Девон сказал:

— Это Высокий Журавль, брат моей матери, который женился на женщине из этой деревни.

— Как и моя сестра Чарити, я тоже рос с нашим отцом и жил по законам белых. Среди ваших людей меня называют Натаниель Мак-Кинни.

Барбара попыталась отыскать сходство между угловатым лицом Натаниеля и скульптурной красотой Девона. Ничего, кроме их теплых карих глаз, она не нашла, но инстинктивно почувствовала симпатию к этому мужчине с мягким голосом.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Мак-Кинни.

— Я давно оставил образ жизни белых. Пожалуйста, зовите меня Высокий Журавль, ибо теперь я муског.

Он перевел взгляд печальных проницательных глаз с нее на Девона, затем сказал Барбаре:

— Вы ведь английская аристократка, не так ли?

— Да. Мой брат — барон Рушкрофт. Он сейчас в Саванне. Я ехала навестить его, когда мой корабль потерпел крушение.

— Это же сказал мне и Золотой Орел. — Он чувствовал симпатию между этими двумя людьми такого разного происхождения. — Возможно, будет лучше, если я поговорю с Медвежьим Сердцем. Он сочтет за честь послать с вами эскорт и благополучно доставить вас в Саванну.

— Нет, — голос Девона прозвучал неожиданно твердо. — Скоро я сам смогу отвезти ее.

Это был ее шанс на избавление. Через несколько дней она могла бы быть в безопасности с Монти, но в этом случае она больше никогда не увидит Девона Блэкхорна. Всего лишь два дня назад это было ее заветным желанием — попасть в Саванну. Теперь же она не была в этом так уверена. Барбара покачала головой и тихо сказала:

— Нет, я останусь, чтобы ухаживать за Девоном. Он уже пообещал, что отвезет меня в Саванну, ведь его задание теперь выполнено.

— Лучше все-таки послать нагруженных мулов до Алтамахи. Там уже ждут мушкеты и ром.

Видя вызов в глазах племянника, Высокий Журавль вздохнул и кивнул:

— Хорошо, пусть будет так, как вы оба хотите. — Он поднялся с удивительной грацией для такого долговязого, угловатого мужчины. — Я пришлю женщин с едой для тебя.

Барбара не была уверена, что правильно поняла весь этот разговор.

— Я не нравлюсь твоему дяде, потому что я англичанка?

— Нет, вовсе нет. Просто он знает, что бывает с такими, как я, метисами, которые забывают, кто они есть.

— Понятно, — сказала Барбара, и щеки ее вспыхнули, когда она осознала, что Девон не единственный, кто стремится к недостижимому.

— Мне бы следовало отправить тебя сейчас. Ты спасла мне жизнь. Мак-Гилви расправился бы со мной в два счета.

Его лицо было встревоженным, но он не отпускал ее руку. К горлу подступил комок, когда он вспомнил грязные руки этого подонка на его прекрасной леди Барбаре. «Я должен был остановить это!»

Она погладила его по щеке и улыбнулась:

— И ты тоже спас мне жизнь — дважды, так что я все еще твоя должница. Я остаюсь, Девон Блэкхорн.

Их взгляды встретились, и несколько секунд они просто смотрели друг на друга в молчании. Затем тень упала на дверь, и гневно шипящее дыхание разрушило чары.

— Я принесла тебе еду, Девон. Отошли ее прочь, чтобы я могла покормить тебя. — Женщина-Пантера опустилась на колени спиной к Барбаре и поставила поднос из плетеного тростника. — Здесь свежезажаренная оленина и лепешки, которые испекла моя мать.

— Ты очень гостеприимна, Женщина-Пантера, но я сама позабочусь о том, чтобы Девон поел, — сказала Барбара таким вкрадчиво-бархатным голосом, который предупредил Девона о приближающемся извержении вулкана.