Каббала власти - Шамир Исраэль - Страница 116

В еврейском космосе реальность — это Йысраиль, а народы и боги гоев — фикция, плод воображения. Растворение гойских народов и ликвидация их богов — это теологическая миссия Йысраиля, стремящегося к миру, в котором есть один Бог и один Храм в Иерусалиме, и никаких других форм богослужения нет. Само существование гойских народов с их собственной сакральной сферой — это оскорбление ревнивого Йысраиля.

Хорошо это или плохо — зависит от точки зрения. Срубленное дерево обретает новые степени свободы. Задачу Йысраиля можно изложить и в позитивных терминах: Йысраиль стремится объединить и унифицировать человечество, принести людям полную свободу, в том числе от семейных уз и религиозных предрассудков. Если судить об этом в более пессимистических тонах, это означает глобализацию и унификацию мира, обрубание корней, превращение человека в одинокий атом, превращение его в пыль. Доктор Ави Беккер, директор отдела международных отношений Всемирного Еврейского Конгресса, член учёных советов университета Бар-Илан, мемориала Яд ва-Шем, и музея еврейской диаспоры Бет ха-Тефуцот, с энтузиазмом отозвался о преданности евреев делу глобализации:

В глазах оптимиста еврейская тяга к интернационализму и глобализации доказывает всечеловеческий, гуманистический характер еврея. Может быть, оптимист и прав. А может быть, прав циник, объясняющий это тем, что евреи не видят большой разницы между народами, мол, все гои на одно лицо, и все они поддаются объединению и нивелировке. Поэтому в одном из первых еврейских манифестов Нового времени говорится: «Национальности сотрутся, религии сгинут, но Израиль пребудет вовеки, ибо этот малый народ — избранник Божий».

Казалось бы, Модерн и Глобализация, разрушающие все народы, могут разрушить и Йысраиль. Но принадлежность к еврейству — глубинный теологический элемент, особый вид отношений человека и Бога, и евреи верят, что он не погибает при унификации и обрубании корней. Некоторые евреи могут даже представить себе полностью оторванного от этноса, неверующего еврея, лишённого своего особого языка, культуры и религии, и всё же остающегося евреем.

Некоторые традиционалисты, в частности, Александр Дугин, считают, что Йысраиль также страдает от наступления модерна, и что можно убедить евреев отказаться от поддержки глобального плана обрубания корней, апеллируя к их же собственной пользе. Но огонь уничтожает и саму основу существования, выжигая дерево до корней. И всё же его нельзя убедить не сжигать лес. Поведение Йысраиля столь безапеляционно, что у нас попросту нет возможности спорить с этой духовной личностью высшего ранга. Как Голем, он делает то, что ему велено, и, хотя обстоятельства изменились, он уже не способен остановиться.

Мамонцы-неевреи также поддерживают глобализацию. «Адепты Мамоны не любят восхитительную мозаику рас и культур, они предпочитают унифицированный мир. Тому есть вполне прагматическая причина — однообразному человечеству легче продавать продукцию. Есть и моральная причина — мамонцы не хотят, чтобы люди могли бесплатно наслаждаться красотой, и поэтому стремятся её уничтожить. Прекрасные предметы старины должны остаться только в музеях, где берут плату за вход, а породившая их деревня должна быть уничтожена».

Йысраиль поддерживает иммиграцию, потому что она смешивает гоев в плавильном котле и делает их похожими друг на друга, а мультикультурализм порождает религиозное безразличие. Симону Вейль ужасала сама идея провозгласить религии частным делом, не имеющим общественного значения, словно речь идёт о выборе галстука. Её возмущали расхожие фразы вроде «Католики, протестанты, евреи или атеисты — все мы французы». По её мнению, религия — самое важное качество человека.

Но для еврейского космоса безбожный гой предпочтительнее, чем набожный христианин, потому что безбожник-искренне свидетельствует о том, что за пределами Йысраиля Бога нет, а набожный гой создаёт себе кумира или претендует на корону Йысраиля.

Поэтому США, страна настолько же еврейская, насколько Италия — католическая, запретили упоминать Аллаха и Коран в учебниках оккупированного Ирака. Работники соответствующего американского ведомства USAID потребовали у специалистов иракского министерства образования удалить стихи Корана из учебников по арабской грамматике, и заменить их нейтральными текстами. «Если в грамматике есть фраза «Слава Богу», мы призываем её заменить, или исправить», — объяснил американский эксперт. Война в Ираке — это не только война за нефть, это не только война во имя интересов государства Израиль, это ещё и религиозная война, цель которой — ликвидировать существующие религии и установить веру в Бога Йысраиля.

В Соединённых Штатах христианская вера также подвергается гонениям. Даже Страсти Христовы запрещены — фильм Мела Гибсона на эту тему был осуждён еврейскими организациями и долго не мог найти дистрибутора. Запрещено устанавливать и сцены Рождества в общественных местах, хотя ханукальный светильник может стоять где угодно. Так выполняется еврейский религиозный закон: «Гой может быть казнён, если он придумает себе религиозный праздник», а Рождество является именно таким, придуманным гоями праздником.

Какова теологическая причина умаления христианской веры и возвышения еврейской идеи? Она связана с давней, но непреходящей дилеммой Духа и Материи. Чтобы разобраться в этом фундаментальном вопросе, отступим на несколько шагов и рассмотрим анти-иудейскую гностическую идею — по другую сторону от ортодоксии.

Христианская теология невероятна — как монета, падающая на ребро, как Большой Взрыв, положивший начало разбеганию галактик, как бурлящая магма под весенним лугом, как-взрывная сила водорода. Самый сложный элемент — космогония Сотворения, потому что она должна обеспечить свободу воли, возможность различать и выбирать между добром и злом. В манифестационных системах (например, в индуизме) нет подлинной свободы воли, нет реального мира, нет противостояния добра и зла, но лишь майя, иллюзия, подобная сну. В иудаизме есть Сотворение, есть свобода воли, но за неё платишь дорогую цену непроходимая пропасть разделяет Дух и Материю.

В христианском мироздании эта пропасть преодолена Богом и Девой, живой материальной женщиной, родившей Христа — Человека и Бога. Они создали мост над пропастью: «Бог стал человеком, чтобы человек мог обожиться», сказал св. Афанасий.

Эта идея открыла для человечества бездонный колодезь духа, и её первым противником стал посиюсторонний аспект древнего библейского иудаизма, который лёг в основу иудейской тенденции. Христос отверг эту тенденцию, провозгласив Царство не от мира сего, отказавшись от храма и от Иерусалима, отвергнув букву Закона во имя Духа, но прежде всего самим своим Воплощением, невероятным воплощением Логоса во плоти. Св. Павел боролся с иудейской тенденцией в зарождающейся церкви, возвышая духовность обновлённой веры. Гностики вознесли эту духовность слишком высоко.

Если иудейская тенденция в христианстве видела в Христе Человека (учителя, равви, пророка), то гностическая тенденция воспринимала Его как Бога, чьё воплощение было лишь иллюзией. Для гностиков Материя есть ловушка душ, а сей мир временная тюрьма Духа. Согласно гностикам, мир был сотворён невежественным, а то и просто злым демиургом — еврейским богом Яхве, который даже не знал о существовании высших духовных сфер. Поэтому наш мир настолько несовершенен. София — Душа поссорилась с Высшим Божеством и спустилась в материальный мир. Она страдала, была унижена, растлена и из своего падения воззвала к Отцу. Отец, Высшее Божество, послал ей Христа, Спасителя и Жениха. Он женился на ней и увёл с собой в высшие духовные сферы Плеромы.

Подход гностиков отвергал дивную красоту нашего мира, его чудесную природу, радости плоти и Деяние Христа. Для гностиков, у Христа не было настоящего плотского тела, и он не мог быть распят: Голгофа была лишь видением. Понятие Злого Демиурга возродило пропасть между Богом и Миром. Крайний гностицизм отрицал брак, отвергал природу, отказывался от общества и считал земную жизнь человека тюремным сроком. Этот нигилизм был непереносимым, губительным для общества, и зарождающаяся Церковь боролась с ним, обратившись к иудейской тенденции восхваления Творца и сотворённого Им материального мира.