Любовь и магия - Хауэлл Ханна - Страница 12

Дункан поскреб свой безвольный подбородок.

— Думаю, вождь хотел бы сам его допросить.

Каллум поморщился и пробурчал в ответ:

— Тогда пусть сам и ловит этих треклятых демонов. Пусть допрашивает тех, которых поймает. А этот демон — наш. Тут поблизости есть еще один той же породы. Возможно, нам следует отвести девчонку к вождю. Да, это отличная мысль. Наверное, вождь захочет узнать, что представляют собой самки демонов.

По спине Гиббона пробежал холодок. Он не мог не думать о том, что случилось с его кузенами Хемингом и Тирлахом, когда их захватили в плен Охотники. Их рассказы о том, что было с ними в плену, возмутили каждого из Макноктонов и вызвали в каждом из них страх, тот самый, что холодными мурашками пробежал сейчас у него по спине. Мысль о том, что Элис предстоит пережить такие муки, заставляла его сердце сжиматься от страха за нее, но страха своего Гиббон не показал ни Каллуму, ни его приспешникам. Этот страх не только доставит им удовольствие, но и навлечет беду на Элис, лишенную его защиты. Ему стало немного легче, когда он напомнил себе: Элис шесть лет избегала пленения, спасая не только свою жизнь, но и жизнь детей.

— Вы пытались поймать эту женщину шесть лет, — сказал Гиббон. — И у вас ничего не вышло. Почему же вы уверены, что сейчас у вас получится?

В ответ на эти слова Гиббон получил еще один пинок в бок, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не поморщиться от боли, ибо он отчетливо слышал, как хрустнуло от удара ребро.

— Уверены, потому что ты нам расскажешь, где найти эту суку.

— О нет, ошибаешься. Она была не слишком довольна приемом, который вы оказали ей, когда она была у вас в гостях.

— Она и ее мерзкое отродье должны умереть, — заявил Каллум. — Их поймают и доставят к нашему вождю.

— Какому именно вождю ты собираешься отдать своего сына?

— Это чудовище не мой сын! И я не настолько глуп, чтобы называть тебе имя нашего вождя. А ты должен сейчас понять вот что… Когда будешь умирать, ты будешь знать, что твоя женщина и ее гнусный ублюдок в наших руках. И я думаю, ты можешь догадаться, как она будет наслаждаться гостеприимством нашего вождя.

Сказав это, Каллум резко развернулся и направился к костру, горевшему посередине поляны. Остальные трое молча последовали за ним. Гиббона очень тревожила та уверенность, с какой говорил Каллум о поимке Элис. Ведь Охотники шесть лет безуспешно гонялись за ней по всей Шотландии. Почему же теперь они так уверены в том, что смогут поймать ее в ближайшее время? Гиббон раз за разом задавал себе вопрос, однако не находил на него ответа.

И тут в голову ему пришла ужасная мысль: «Как же я раньше не понял?! — мысленно воскликнул Гиббон. — Ведь я теперь приманка для Элис!» Да, теперь они использовали его точно так же, как использовали одинокого Охотника, когда заманивали его в ловушку. А Элис, если отправится ему на выручку, тоже окажется в плену. И если она действительно угодит в лапы Каллума… О, это гораздо хуже, чем остаться в одиночестве, потому что тогда у нее уже не будет надежды на спасение. И все из-за него, из-за Гиббона, из-за его легкомыслия…

Как ни старался Гиббон отогнать жуткие образы, что услужливо подсовывало ему воображение, в памяти то и дело всплывали рассказы братьев о зверствах Чужаков, об издевательствах над плененными Макноктонами. Только на этот раз видел он не Тирлаха и Хеминга, а Элис в цепях. Видел ее нежную кожу, изуродованную шрамами и синяками после бесконечных побоев.

Но хуже всего, если те Чужаки, которые держали в плену его кузенов, успели до своей смерти сообщить об открытиях, касавшихся чудодейственного влияния крови Макноктонов на смертных. И если тому вождю, которому Каллум обязался доставить живых Макноктонов, известно о целительной силе крови Макноктонов, тогда Элис грозит жуткая участь. Тогда ей суждено провести в цепях долгие годы, пока кровь ее будет подпитывать своей силой этих чудовищ. Но даже если эти люди не знают о чудодейственной силе ее крови, то все равно они превратят жизнь Элис в ад. Они будут пытать ее, чтобы разузнать о Макноктонах как можно больше. И очень может быть, что они все-таки узнают то, что сами Макноктоны узнали лишь совсем недавно, узнают о том, что кровь Макноктонов, выпитая Чужаком, даст ему сил и прибавит многие годы жизни. Правда, вождь Кэтал надеялся, что тайна эта похоронена вместе с теми, кто когда-то пленил Хеминга и Тирлаха, но теперь…

При мысли о том, что Элис превратят в источник крови и в этом качестве будут использовать многие годы, Гиббон едва не взревел от гнева и боли. Впервые за долгое время ему захотелось молиться. Он молился о том, чтобы свершилось чудо, чтобы у него вдруг появились силы, и он смог разорвать свои путы и уничтожить тех, кто захватил его в плен, тех, кто собирался терзать женщину и ребенка долгие-долгие годы… И он молился о том, чтобы у Элис хватило ума держаться от него как можно дальше.

Глава 6

Обливаясь потом, Элис шаг за шагом приближалась к Гиббону. Увидев его связанным, она с трудом подавила желание ворваться в лагерь Охотников и расквитаться с теми, кто его захватил. Элис тотчас сообразила: поступить так было бы непростительной глупостью.

Все еще дрожа от гнева — ах, с каким бы наслаждением она убила тех, кто так долго за ней охотился, тех, кто оставил Гиббона лежать на солнце, — Элис достала из седельной сумки лук и стрелы. Перед тем, как отправиться в леса, она успела захватить из дома совсем немного вещей, в том числе оружие. Ее отец сделал лук специально для нее, под ее маленькие руки, и он же научил дочь охотиться. Элис не умела делать новые стрелы и поэтому к каждой из своих стрел относилась как к величайшему сокровищу, но сейчас она была готова расстаться с несколькими из них — только бы они помогли ей освободиться от Охотников и спасти спутника.

То и дело озираясь, Элис подбиралась к Гиббону, одновременно обдумывая план действий. Она знала, что сможет свалить стрелой одного, возможно, двоих Охотников. Но что делать потом, когда они обнаружат ее и набросятся на нее? В конце концов она решила: главное — освободить Гиббона. А после этого оставалось лишь надеяться на то, что страх перед ее стрелами сдержит Охотников. И конечно же, она постарается задержать их, пока Гиббон, освободившийся от пут, не скроется в чаще.

«Если у него на это останутся силы», — подумала Элис, взглянув на солнце. Солнечные лучи уже пробивались сквозь кроны деревьев, и она прекрасно знала: каждый из этих лучей лишает Гиббона сил, убивает его. Кроме того, вся одежда его была в крови, и было очевидно, что и раны отнимали у него силы. Элис переносила солнце гораздо лучше, чем Гиббон, но даже она чувствовала, что с каждым мгновением слабеет. Значит, следовало как можно быстрее доставить его в укрытие. Но как туда добраться? Совершенно ясно, что она не сможет тащить его на себе слишком долго, если он потеряет сознание. Поэтому она должна во что бы то ни стало забрать свою лошадь, иначе им не спастись.

Холодея от страха, Элис преодолела последние дюймы, отделявшие ее от стволов, к которым был привязан Гиббон. Перерезая кинжалом толстую веревку, она не сводила глаз с Охотников. Сердце ее замирало при каждом шорохе, но все же она не медлила. Элис знала: даже если она освободит всего лишь одну руку Гиббона до того, как ее обнаружат, он получит шанс на спасение. Она наверняка успеет сунуть ему в ладонь кинжал, а сама задержит врагов, пока он сам не перережет удерживающие его путы.

— Солнце сейчас светит прямо на него, Каллум, но он, похоже, никакой боли не чувствует, — пробурчал один из Охотников, высокий и худощавый парень с оспинами на лице. — А ты ведь, кажется, говорил, что они сгорают на солнце.

— Скоро все узнаем, — ответил Каллум.

Элис вздрогнула, услышав этот голос, но тут же взяла себя в руки. «А ведь это из-за меня он лишился своего некогда благозвучного голоса», — подумала она с улыбкой. Вспомнив о том, как ей удалось ускользнуть от этого негодяя, Элис приободрилась.