Оборотни - Шах Эдди - Страница 92

— Виноват, — сказал он. — С вами все в порядке?

— Все прекрасно.

Сзади загудели машины; движение возобновилось.

— Где же ручной тормоз? — спросила она.

— Здесь. — Он отпустил рычаг между сиденьями. Она нажала на акселератор и двинулась вперед.

— Запоминайте дорогу. Следуйте за движением машин, — инструктировал он ее, раскрывая Falkpkan и помещая его над отделением для перчаток.

— Ну, Эдем! Перестаньте относиться ко мне как к ребенку.

Он засмеялся.

— Будьте осторожны. И не более пяти минут.

— Будьте вы осто…

Она не успела договорить. Когда движение замедлилось, он распахнул дверцу и выкатился на гудроновое покрытие между рядами машин.

— Эдем! — закричала Билли ему вслед, но дверца уже захлопнулась. — К черту, ушлый парень! — прошептала она.

Взглянув в зеркало заднего вида, она увидела подфарники машин за собой. Какие же из этих огней следовали за ними? Она посмотрела на заднее сиденье — коричневой сумки там не было.

Сзади опять загудели машины, движение возобновилось.

Пригибаясь и протискиваясь между машинами, Эдем устремился к тротуару. Оказавшись там, он пошел вдоль стены на север. Пешеходов было очень мало. Слабая освещенность тротуара служила ему необходимым укрытием. Он видел задние огни «куаттро», медленно и рывками удалявшейся от него. Он не поворачивал голову, чтобы установить машину, которая преследовала их, на случай, если его увидели. Он надеялся, что Билли со всем справится. Силой воли он заставил себя не думать больше о ней. Теперь ему нужен только Маркус. Теперь ему нужны все силы, собранные в кулак.

Через триста метров он приблизился к двойным стальным воротам и к штурмовикам, которые их охраняли. Он не сразу заметил их, поскольку они стояли в глубокой тени. Дежурило двое, оба были в темно-коричневых длинных кожаных пальто. Для постороннего взгляда они скорее выглядели добротно одетыми охранниками, а не обученными штурмовиками. Они стояли спиной к воротам, не ожидая неприятностей и обмениваясь веселыми историями.

Он продолжал идти вперед, не ускоряя и не замедляя шага. Ни в коем случае нельзя было вызвать у них подозрения. Он знал, что они наблюдают за ним, но сам не обращал на них внимания; он был просто рабочим, направлявшимся домой. Когда он поравнялся с двойными воротами, они распахнулись. Он услышал шум электрических моторов. Для того чтобы заглянуть внутрь всего комплекса, он чуть замедлил шаг. В этот момент черный «БМВ» пятой серии вынырнул из ворот и влился в общий поток северного направления. Прежде чем ворота снова закрылись, Эдем рассмотрел здание над воротами, охранников с другой стороны и гудронированную дорогу, которая вела в видневшийся за ними лес. Он продолжал идти по дороге, пока не скрылся от ворот и их охранников.

Сверху по стене растянулись кольца колючей проволоки; заостренные концы битого стекла, воткнутого в восьмиметровые бетонные блоки, усиливали непреодолимость стены. Через каждые пятьдесят метров были размещены телевизионные камеры, направленные в сторону дороги. Не нужно большого соображения, чтобы понять, как здесь оберегались от любых случайностей.

Он осмотрел ближайший участок дороги и принял решение о дальнейших действиях. Положение трудное, но стоит рискнуть. Машины двигались теперь не сплошным потоком, а с некоторым интервалом. Он решил подождать на пятачке первой же автобусной остановки.

Минут через пять Эдем увидел то, что всего более соответствовало его плану.

Небольшой желто-черный автобус мчался в первом ряду, фары его ярко светили, машин перед ним не было. Когда автобус приблизился на какие-нибудь десять метров и стало очевидно, что водитель не собирается делать остановку, Эдем выскочил на проезжую часть. При этом он отчаянно махнул руками, призывая водителя подать в сторону.

Водитель, державший скорость восемьдесят километров в час, резко затормозил и крутанул влево. Автобус почти выбросило на тротуар. Он остановился в четырех футах от бетонной стены.

Попадавшие пассажиры еще не поднялись с пола, а водитель уже с бранью выскочил из кабины, чтобы узнать, жив ли виновник происшествия. Поблизости никого не было. Водитель обошел автобус и снова проверил дорогу. Удивленный, но довольный тем, что наезда на человека он избежал, водитель, продолжая чертыхаться, опять забрался в свою кабину.

Эдем наблюдал за ним с крыши автобуса. Ему хватило какого-то мгновения, чтобы вцепиться в заднюю лесенку автобуса, подняться наверх и распластаться как раз над кабиной. Хлопнула затворившаяся дверца. Водитель, наверное, извиняется и оправдывается перед пассажирами. Наконец заработал мотор, и автобус двинулся.

К этому моменту Эдем уже стоял на коленях, готовый к финальному броску. Как только автобус попятился назад, Эдем сделал несколько шагов вдоль салона и прыгнул через стену. Автобус снова остановился, когда водитель услышал непонятное громыхание по крыше. Но больше не было никаких звуков, никакой чертовщины, и машина медленно подалась назад на дорогу. От ворот подошли штурмовики для того, чтобы узнать, что произошло с автобусом. Но смотреть было не на что, автобус набрал скорость, и они возвратились на свой пост.

Эдем приземлился на прогалине между стеной и опушкой леса. Он упал, прокатился несколько метров по мягкой земле и наскочил на ствол дерева. От рывка у него перехватило дыхание, и теперь он лежал без движений, стараясь глубоко дышать. Убедившись, что с ним все в порядке и никто его не ищет, он подобрал коричневую сумку и переместился под прикрытие деревьев.

Через сотню метров ему встретилась первая танковая дорожка, которая, как ему показалось, была расширена уже после того, как русские ушли и вывели свои боевые машины. Подобные дорожки он видел около Фэрнборо. Но когда он пощупал землю руками, ему показалось, что некоторые следы были свежими. Прощупывались четырехколейные следы от широких колес. Он задавался вопросом: какого рода машины могли их оставить?

Он осторожно двигался по самой широкой дорожке в северном направлении и вскоре вышел на пустынный аэродром. На дальнем его конце были видны три ангара с волнистыми покатыми крышами, доходившими до самой земли и замаскированными от фотосъемок с воздуха. От взлетно-посадочной полосы, проходившей с востока на запад, во все стороны ответвлялись подъезды к бывшим стоянкам русских вертолетов. Картина знакомая. Он заметил также охранников, которые располагались в небольшом доме на восточном конце полосы. В окнах его горели яркие огни, из трубы шел дым.

Он обнаружил два бронетранспортера, которые и оставляли четырехколейные следы, четыре джипа, пять мотоциклов для езды по пересеченной местности и два военных грузовика. Все они стояли в первом ангаре.

Второй ангар, освещенный рядом ламп дневного света, был до краев заполнен большими деревянными ящиками. Он пробрался к боковой стене, откуда мог наблюдать за входом, и открыл один из ящиков. Там было военное обмундирование без каких-либо опознавательных знаков.

Предстоит большая работа, Маркус. Работы до чертовой матери.

Перед тем как уйти, он осмотрел еще три ящика. То же самое: рубашки, штаны, носки цвета хаки. Кто-то скупал армейские излишки, барахла бы хватило на целую дивизию.

Перебравшись в третий ангар, он обнаружил два реактивных вертолета «Рейнджер», два легких двухмоторных самолета «Пайпер», одномоторный четырехместный «Сессна» и шестимоторный реактивный самолет «Ситейшн». Он постарался запомнить их регистрационные номера; это облегчило бы поиски их владельцев, когда он вернется к своим сотрудникам.

Покинув ангары, он стал пробираться к центру парка, придерживаясь опушки леса. Вскоре он увидел кучу жилых домов, разбросанных среди деревьев. Очевидно, это были русские бараки, где жили офицеры и другие расквартированные лица. В центре этого участка находился квадратный плац для парадов с заброшенным флагштоком. Он вел наблюдение из укрытия под деревьями.

В некоторых домах жили семьи, а в некоторых, по-видимому, одинокие мужчины. Это были, как на подбор, бритоголовые типы с квадратными мордами, на которых читалось пугающее выражение жестокости… Вроде наших болельщиков футбола, Маркус. Жестокие люди. Жаждущие насилия. Многие из них носили военную форму даже в эти вечерние часы: горчично-коричневые рубашки, темно-коричневые бриджи, черные кожаные ботинки. Эмблемы в виде креста с соединенными концами и головой орла в центре не многим отличались от прежней нацистской свастики.