Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси - Страница 36

— Да если ваше правительство будет даже считать, что их проглотило морское чудовище, когда они плыли в Китай, мне это безразлично, — бодро заявил Донован, вставая из-за стола и делая Дули знак подать ему плащ и шляпу. — Я думаю, вы напрасно тратите мое время. Три судна с грузом! Да это не составляет даже четвертой части того, что вы первоначально обещали.

— Верно, мистер Донован, — ответил сэр Ральф, усаживаясь в кресло, которое освободил Томас. Сейчас он чувствовал себя более уверенно и спокойно. — Но на большее вы можете не рассчитывать до тех пор, пока у меня не будет более весомых, нежели ваши устные заверения, доказательств того, что ваш президент, взяв то, что мы предлагаем, не объявит нам потом войну. Для нас крайне важно, чтобы ваше правительство лишь показало зубы, но не стало бы кусаться. Мы хотим, чтобы у вас было достаточное количество судов, позволяющее чинить нам препятствия на море и выставлять дураками, в то время как наши солдаты будут проигрывать сражение за сражением на Пиренейском полуострове из-за плохого снабжения. Англия будет вынуждена начать мирные переговоры с Францией, и мы хотим быть уверены, что вы, американцы, не станете угрожать нам, когда мы займемся своими делами, — свергнем короля Георга и лишим его детей — паразитов и транжир — всякой возможности занять его место. Необходимо положить конец военной истерии, пока Англия не погубила себя окончательно. Больше всего мы стремимся жить в мире с другими государствами. Если наши силы будут равны, никто не будет помышлять о войне, и Англия с Соединенными Штатами смогут беспрепятственно торговать друг с другом.

— Подумать только, Томми! — воскликнул Дули, помогая Томасу надеть плащ. — Все так, как ты и говорил. Ну, за исключением последней части. Мне стыдно, что я сомневался в твоих словах. Ах, простите, что перебил вас, ваша светлость. Продолжайте, я слушаю.

— Думаю, не стоит. Ты и так сказал слишком много, Ральф, — вмешался сэр Перегрин. Он говорил весьма убежденно. — Я уже предупреждал тебя, что у этого человека собственные честолюбивые замыслы, и, мне кажется, он действует, руководствуясь больше личными интересами, чем патриотическими соображениями. Он ирландец, не забывай об этом, а, как известно, ирландцам нельзя доверять.

Лорд Чорли, который был занят тем, что играл в кости сам с собой, потянул сэра Перегрина за рукав.

— Не следует поносить предков Донована, Перни, это нехорошо. Какая нам разница, какую цель преследует американец. Для меня, например, главное — чтобы мои долги были уплачены.

— Я думаю, Джорджи понравятся кое-какие драгоценности Принни, — задумчиво проговорил лорд Мэпплтон, засовывая в рот пригоршню винограда. — И, может, это чудовищное строение, которое он сооружает в Брайтоне. Мы могли бы использовать его как летний дом.

— Вы оба недалекие, близорукие шуты, — твердо заявил сэр Перегрин. — Долги! Драгоценности! Вы просто не представляете, какие выгоды можно получить, захватив власть, сколько денег вложить в развитие науки, литературы, искусства.

Сэр Ральф оглядел их всех по очереди. Совещание выходило из-под контроля. Его сторонники, снедаемые алчностью, упорно не желали ничего понимать, а американец собирался уходить, словно он созвал это совещание, а теперь распускал его. Сэр Ральф ударил ладонями по столу, призывая всех к вниманию.

— Я не буду ничего начинать, не буду снаряжать ни трех судов, ни пятнадцати, о которых мы первоначально договаривались, — и Перри с Артуром не позволю, — пока не получу письменных заверений президента Мэдисона в том, что он не объявит нам войну ни теперь, ни после отстранения короля от власти и что мы восстановим нормальную торговлю между нашими двумя странами. Без подобного письма, которое будет служить нам защитой, мы не можем — и не будем — выполнять наше соглашение. Если нам суждено потонуть, мистер Донован, будем тонуть вместе — мы и ваш президент.

Донован улыбнулся. Эта улыбка раздражала сэра Ральфа, выбивала из колеи, сводила с ума.

— А вот здесь, сэр Ральф, у нас возникает проблема. Документ, который вы требуете, у меня есть, но мне приказано не отдавать его вам до тех пор, пока суда с грузом оружия и деньгами не будут на пути в Вест-Индию. — Он широко раскинул руки, держа их ладонями вверх. — Что же делать, сэр Ральф? Что делать? Пэдди, будь добр, скажи, который час.

— Почти девять, Томми. — Дули водрузил на голову шляпу. — Нам пора возвращаться. К вашему сведению, господа, завтра я должен встать пораньше, чтобы успеть к утренней мессе. Мы не безбожники, как вы, и не спим до полудня в воскресный день.

— Вы слышали, что сказал мой друг, джентльмены. — Донован, уже взявшийся за ручку двери, обернулся и посмотрел на присутствующих. — Я не могу отвращать его от религии, так ведь? Сэр Ральф, надеюсь, вы сумеете договориться между собой. Мы все люди миролюбивые. Вы не хотите войны, мы тоже не хотим войны, тем более что мы уже наподдали вам, англичанам. Мы все, как я думаю, очень любим деньги и власть. В этом мы, патриоты, похожи друг на друга. Дайте мне знать, что вы решите.

Спустя минуту Донован и Дули ушли, и в комнате повисла тишина.

Но ненадолго.

— Ты сказал слишком много, Ральф, — начал сэр Перегрин.

— Ты слишком подозрителен, — перебил его лорд Чорли. — Он производит приятное впечатление.

— Кто? Что? Можно нам расходиться? Джорджи, дорогая моя девочка. Обещала ждать меня. Я должен ковать железо, пока горячо, если вы понимаете, что я имею в виду, а то какой-нибудь охотник за приданным оттеснит меня.

— Ах, да пошли вы все, — взорвался сэр Ральф, безнадежно махнув рукой. — Встретимся в понедельник. Убирайтесь с глаз моих. У меня есть более важные дела, чем выслушивать причитания старых баб.

Все тут же ушли, оставив сэра Ральфа одного. Бокал с вином, к которому он даже не притронулся, стоял перед ним, а ужин, который он так и не приказал подать, все еще ждал на кухне. Сэр Ральф посмотрел на портьеру, ожидая, когда же появится Вильям.

Тот появился секунду спустя, одетый в безупречный черный костюм. Челюсть у него была завязана черным шелковым платком, а к углу рта прижат кусок белой ткани, в который стекала слюна, постоянно скапливавшаяся у него во рту.

— Ну что, Вильям? Теперь ты доволен? Я сказал ему все, что ты просил, и все равно он ведет себя так, будто все это какая-то забава. Предлагаю отказаться от этого плана. Мы с таким же успехом могли бы прикарманить деньги, а оружие и корабли продать французам.

— И, в конце концов, французы стали бы править Англией, — прошептал граф из-под повязки. — Американцы считают себя честными людьми. Они возьмут то, что мы им предлагаем, и будут нашими союзниками, когда мы придем к власти. Этот Донован просто ищет каких-то личных выгод. Он не дурак, хотя ему и нравиться изображать из себя первостатейного остолопа. Он может быть опасен, если только… Сэр Ральф выпрямился и поставил локти на стол.

— Если только?

— Можно предложить ему что-нибудь.

— Что?

— Откуда мне знать, Ральф? Спроси у него. Неужели я должен за всех думать? Как мы оба с тобой знаем, — и сегодняшние разговоры этих придурков, Стинки, Перри и Артура, еще раз это подтвердили, — каждому что-нибудь нужно.

Сэр Ральф опустил руки под стол, где он мог незаметно сжать их в кулаки. Ему начинало надоедать постоянно получать распоряжения.

— Я же сказал тебе, Вильям. Он хочет Маргариту.

Лицо графа побледнело, что было особенно заметно из-за черного шелкового платка, которым была завязана его челюсть.

— Твое дело, Ральф, переубедить его. Если тебе это не удастся, ему придется умереть, а от мертвого от него не будет никакой пользы. Поезжай за ним сегодня. Выясни о нем все. Узнай, с кем он будет «развлекаться».

— А потом?

Сэр Ральф отвернулся, увидев улыбку Вильяма, которая из-за подвязанной челюсти была больше похожа на неприятную гримасу.

— А потом ты обо всем доложишь мне. Я главный, Ральф, а не ты. Не переоценивай своей роли в этом деле, поскольку это и есть всего-навсего роль.