Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси - Страница 33

Маргарита беспомощно заломила руки.

— Ох, Перри. Вы же знаете дедушку. Фамилия Роллингз была ему не знакома, но он и намеком не дал мне понять, как следует поступить. Он не желает, чтобы его беспокоили из-за таких пустяков, а я слишком его люблю и не хочу ему надоедать. Поэтому я предложила мисс Роллингз встретиться с нами в театре, полагая, что нашла блестящее решение проблемы. Если бы она оказалась приемлемой особой, я могла бы продолжить знакомство, если же нет — ничто не заставило бы меня встретиться с ней еще раз.

— Похвальный образ действий, — задумчиво согласился сэр Перегрин. — И мисс Роллингз оказалась неприемлемой. Должно быть, так, иначе вы не стали бы рассказывать мне всего этого.

— Могу лишь повторить, Перри, вы такой умный. — И вас, как и остальных, так легко сориентировать в нужном направлении. Маргарита посмотрела вперед, на козлы, словно желая удостовёриться, что кучер не услышит того, что она собиралась сказать. Сэр Перегрин наклонился к ней, избавляя от необходимости говорить слишком громко. — Дело в Артуре, Перри, — тихо и взволнованно проговорила Маргарита. — Я совсем забыла, что и его пригласила к нам в ложу. Он и мисс Роллингз… ну, они, судя по всему, очень друг другу понравились и… ох, не знаю, как и сказать, вы ведь подумаете, что я собственным глупым оценкам доверяю больше, чем мнению Артура.

Тоттон нахмурился, потом лицо его прояснилось.

— У нее полные карманы, да? — Он покачал головой.

— Да, думаю, так. Она что-то говорила о богатом опекуне в деревне, а ее бриллианты были весьма впечатляющи. По-настоящему красивы.

Тоттон вытянул руки вперед ладонями вверх, показывая этим жестом, что он разгадал, в чем суть проблемы.

— В этом-то и дело, моя дорогая. Артур готов без ума влюбиться в любую женщину со средствами, которая пусть даже намеком поощрит его ухаживания,

чего, должен добавить, ни одна женщина не делала уже добрый десяток лет. Она, без сомнения, дочь какого-нибудь богатого торговца, пытающаяся заполучить в мужья аристократа. Неужели этот дурак никогда не повзрослеет? Ничего больше не говорите. Дальше я возьму дело в свои руки.

Вытянув руку, Маргарита положила ее на локоть сэра Перегрина.

— Вы хорошие друзья, все вы. Но вы не будете слишком на него нажимать, правда, Перри? Я хочу сказать, Артур, — да вы и сами это только что сказали, — во многом похож на ребенка. Если вы посоветуете ему не встречаться больше с мисс Роллингз, он может заупрямиться просто потому, что вы его предупреждаете.

— В том, что вы говорите, есть смысл. — Тоттон потрепал ее по руке. — Я буду наблюдать за нашим престарелым Лотарио и вмешаюсь только в том случае, если дело примет серьезный оборот. Есть деньги или нет, а мы не можем допустить, чтобы Артур вступил в брак с женщиной, от которой хотя бы чуть-чуть попахивает лавкой. А… — Он посмотрел налево и увидел, что они въехали на Портмэн-сквер, — вот вы и дома, моя дорогая, в целости и сохранности. Я бы зашел поговорить с сэром Гилбертом, если бы не важное совещание в Ричмонде. Правительственное дело, — доверительно прошептал он. — Чрезвычайной важности.

Он помог Маргарите выйти из экипажа, и она поцеловала его в щеку.

— Не могу выразить, насколько увереннее я теперь себя чувствую, насколько увереннее должна чувствовать себя Англия, когда такие люди, как вы, Артур и Ральф, держат в своих руках бразды правления.

После этого она поспешила в дом, где первым делом прополоскала рот.

Томас стоял в углу большой комнаты, держа в руках бокал с вином, к которому он пока не притронулся, и наблюдал, как лорд Чорли раз за разом выигрывает у своего партнера — мужчины неопределенного возраста с хитроватым лицом. Мужчина оставался абсолютно спокойным, хотя любого другого подобное невезение давно довело бы до слез.

Сначала Томас был немало удивлен тем, что эти следующие один за другим выигрыши не вызывают у лорда Чорли никаких подозрений, но потом он вспомнил старую ирландскую поговорку, как нельзя лучше подходившую его светлости: свинья никогда не поднимет голову и не посмотрит, откуда падают желуди.

Правда, ставки были невысоки. Удивляло скорее количество партий, которые проиграл лорду за два часа его неряшливого вида партнер. Трудно было поверить, что кто-то может быть до такой степени невезучим.

Томас с Дули проследили за лордом Чорли от его особняка на Гросвенор-сквер до этого убогого игорного заведения в конце Пиккадилли. Они в изумлении задавались вопросом, как это его светлость опустился до того, что сел за карточный стол с явным плебеем в явно плебейском заведении. Сюда, был уверен Томас, приезжали молокососы из провинции, охваченные желанием спустить выдаваемое им ежеквартально пособие. Это было не то место, куда пошел бы светский человек, тем более друг принца-регента.

Но, с другой стороны, подумал Томас, человек, мечтающий о выигрыше, но стесненный в деньгах, пришел бы именно сюда, где его наверняка не увидит никто из знакомых.

— Мы торчим здесь уже три часа, Томми, забившись в угол, чтобы нас не заметили. Мы так и простоим здесь весь день, словно приклеенные к этому грязному полу? Моя Бриджет давно бы тут все вымыла, — заметил Дули, подавляя зевок. — Кроме того, здесь воняет джином.

— Тише, Пэдди, — предупредил Томас, отступая глубже в тень и потянув за собой Дули. — Чорли и его приятель уходят. Подождем минуту-другую и пойдем за ними.

— Зачем? Мы же и так знаем, где он живет. Мы ехали за ним от самого его дома, так ведь? По-моему, Томми, ты все мозги по дороге растерял.

— Да не за Чорли, Пэдди, — ответил Томас, направившись к двери, как только она закрылась за его светлостью. — Я хочу проследить за другим. Что-то с ним не так.

— Если ты имеешь в виду плачевное состояние его костюма, то я с тобой согласен, — проворчал Дули, пробираясь между столами за Томасом. — По-моему, он перелицовывал свой воротничок и манжеты уже раза три, больше даже, чем Бриджет перелицовывает детскую одежду, когда та начинает изнашиваться.

Оказавшись на улице, Томас увидел, что невезучий игрок сел в наемный экипаж, и быстро нашел другой для них с Дули.

— Пэдди, — сказал он, когда они уселись на засаленное кожаное сидение, — как ты думаешь, зачем человеку, который может сдавать карты так ловко, как делал это наш друг в потертом костюме, нарочно проигрывать партию за партией куда более слабому игроку?

— Ты меня разыгрываешь, Томми. — Дули повернулся и уставился на Томаса. — Деньги от него утекали, как вода из дырявого ведра, это правда, но чтобы он проигрывал нарочно? Зачем?

— Хороший вопрос, Пэдди. — Томас высунул голову в окно, чтобы удостовериться, что их извозчик едет за интересующим их экипажем, который тем временем свернул к Мейфэру. — Почти такой же хороший, как и вопрос, почему лорд Чорли, близкий друг принца-регента, играет по таким низким ставкам в занюханном игорном доме, когда он мог бы спускать деньги в «Уайт», или «Буддл», или любом другом гораздо более приятном месте. Можно подумать, что он на грани разорения и отчаянно стремится поправить свои дела втайне от своих дружков. Ты заметил, Пэдди, как скромно он был одет? И приехал он в игорный дом в наемном экипаже. Хотел бы я посмотреть в глаза его партнеру, только он все время прятал их под этим своим кожаным козырьком, а встав из-за стола, тут же напялил шляпу с полями. По глазам многое можно сказать о человеке.

Дули покачал головой.

— Я ничего не понимаю, малыш, и не буду лгать, утверждая обратное. Но черт с ними, с глазами. Что из того, если у лорда Чорли кошелек стал тощим? К нам-то это какое имеет отношение?

— Да в общем-то никакого. Пожалуй, это лишь может объяснить, почему он так охотно участвует в плане, направленном на свержение правительства собственной страны, — признал Томас, отдававший себе отчет в том, что действует по наитию, не имея ни малейшего представления, что, собственно, он хочет доказать. — Кроме того, он один из четверых — пятерых, если включить в этот список лорда Смерть — престарелых ухажеров Маргариты. Мы уже убедились, что она пытается ставить палки в колеса лорду Мэпплтону — и, пожалуйста, Пэдди, не заводи со мной спора по этому вопросу, я знаю, что прав. Возможно, что-то готовится и для лорда Стинки. А… как я и думал.