Аальхарнская трилогия. Трилогия (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 161

На столике, по гостиничному обыкновению, лежала тощая стопка бумаги и стояла чернильница — на тот случай, если постояльцу вдруг вздумается написать кому-нибудь. Усевшись на кровать и придвинув к себе лист, Мари некоторое время выравнивала дыхание и разминала правую руку, а затем обмакнула в чернильницу перо и принялась писать — аккуратными каллиграфическими буквами с резким подчеркиванием гласных.

«Здравствуй, Марьям!

Смею надеяться, что, несмотря на твое предательство, у тебя все хорошо, и ты нашла свое счастье в службе новому господину…»

… Андрей опустил руку с письмом и взглянул на Мари. Судя по выражению его лица — очень несчастному и очень разочарованному — все вышло так, как нужно.

— Марьям — это ты? — спросил он глухо.

— Да, — ответила Мари. — Так меня назвали при имяречении…

«Хотя мы и расстались, я смею надеяться, что ты выполнишь мою маленькую просьбу. Сама понимаешь, я не могу писать Супеску напрямую. Передай ему, пожалуйста, что я принимаю его предложение о мире. Я гарантирую ему полное помилование от своего имени и тридцать тысяч на личный счет в Морском банке, если он не изменит своего решения и передаст доктора Андерса в руки правосудия, сразу же, как только вы пересечете границу столичного округа. Восстановить его на прежней должности не представляется возможным, однако полагаю, что его вполне устроит место в управляющем совете Приморья. Еще раз надеюсь, что у тебя все хорошо. Остаюсь твоим искренним, верным и любящим другом, милая моя дзёндари. Ш.Т.»

У Андрея дрожали губы. Он выронил лист бумаги и закрыл лицо ладонями. Мари подняла письмо и аккуратно сложила его по линиям сгиба.

— Я не могла не показать вам, — сокрушенно произнесла она и, присев на корточки рядом с креслом Андрея, сочувствующе дотронулась до колена доктора. — Доктор, я не знала…

— Христа продали за тридцать монет, — вздохнул Андрей. Мари решила не уточнять, кого он имеет в виду. — А меня оценили подороже. Поверить не могу.

— Доктор…, - Мари всхлипнула. Сейчас она в самом деле чувствовала огромную жалость к этому наивному и бесконечно доброму человеку. — Хотите, я с ним расквитаюсь?

Андрей издал тихий стон боли, словно физически ощущал тот нож, который ему вонзили в спину. Мари протянула руки и взяла его ладони в свои. Глаза Андрея влажно блестели; он тяжело дышал, словно ему не хватало воздуха.

— Доктор…

— Ничего, Мари, ничего, — выдохнул Андрей едва слышно. — Это пройдет.

— Вам плохо? Сердце? — Мари вскочила и кинулась к кувшину на прикроватном столике; наливая воду в высокий бокал, она заметила, что у нее тоже дрожат руки. — Вот, попейте… Сейчас попустит, сейчас.

Андрей отпил глоток и опустил бокал на пол. Мари села на ковер рядом с креслом и снова взяла доктора за руку, глядя на него огромными испуганными глазами.

— Как же так, Мари, — сокрушенно произнес Андрей, глядя в одну точку и обращаясь, в общем-то, не к девушке. — Как же так, мы ведь столько вместе прошли… Послушай, может быть это подделка? Провокация?

Мари развернула письмо и некоторое время вглядывалась в ровные строчки и резкие отчерки подписи.

— Нет, это не подделка, — сказала она. — Это почерк императора, я точно знаю.

— Может, провокация? — с надеждой спросил Андрей. А он далеко не так наивен, как можно полагать, подумала Мари и ответила:

— Не знаю, доктор. Но посмотрите, как Парфен себя ведет. Он ведь прекрасно знает, что вашей дочери грозит смертельная опасность и, тем не менее, усердно толкает вас в столицу… Зачем ему это? Зачем он вас натолкнул на ту проповедь в Чеквече? Это же подстрекательство к мятежу, нас бы всех прямо там могли бы арестовать…

— Да…, - сокрушенно кивнул Андрей. — Да, ты права…

— Мерзавец, — промолвила Мари. — Решил расплатиться с Торном вашей головой… Доктор, что же нам делать?

Они ничего не успели решить: из коридора донесся шум, грохот и крики. Андрей и Мари вскочили, но не успели и шагу сделать, как дверь распахнулась, и в комнату вбежал Супесок с неведомо откуда раздобытой саблей в руке.

— А, все тут, — тяжело дыша, произнес он. — Бежим! Нас арестовывать пришли!

— Нас? — переспросил Андрей. — А не ты ли пришел-то?

Супесок посмотрел на Андрея как на повредившегося умом. Мари небрежным жестом вытянула гибкий восточный клинок, который носила обернутым вокруг талии на манер ремня и плавно выступила вперед, закрыв собой Андрея.

Из коридора заорали дуром:

— Заступника забирают! На помощь! Верные Богу Истинному, сюда!

— Что вы стоите-то! — вскрикнул Супесок. — Бежим! Там охранный отряд, те еще головорезы!

— Уже, — обреченно промолвил Андрей. — Быстро же вы справились, Парфен…

— Доктор, Змеедушец вас забери, я не пойму, о чем вы толкуете! — Супесок шагнул вперед и схватил Андрея за руку. — Идемте! Потом посмотрим, кто из нас сошел с ума!

В тот же миг клинок Мари тупым концом прильнул к его шее, и дзёндари понадобились бы доли секунды, чтобы развернуть его острой стороной.

— Не так быстро, милый, — прошипела Мари. — Что, нашел себе высокого покровителя? В Приморье собрался? — и уже Андрею: — Доктор, скорее в коридор. Там боковая лестница, вниз и на улицу. Быстрее!

Андрея не надо было уговаривать дважды. Он выбежал из комнаты, и Мари оставалось надеяться, что охранный отряд пока еще задержан внизу службой порядка гостиницы и постояльцами, что сбежались защищать заступника.

— Стерва! — прошипел Супесок, осознав, что дзёндари сумела-таки его подставить. — Я так и знал, что ты врешь!

И он молниеносным движением ушел в сторону и нанес удар.

Мари поняла, что сейчас ей предстоит биться действительно не на жизнь, а на смерть: Супесок в свое время был «пятым клинком столицы», а это в самом деле много значило. Впрочем, техника боя, которой дзёндари владела с детства, превосходила умения и навыки Супеска на порядок, и теперь тот с величайшим трудом оборонялся против своей гибкой и ловкой противницы, которая с небрежной легкостью наносила ему удары со всех сторон, не позволяя даже дотянуться до себя. Мари словно дразнила его, и, в конце концов, эта борьба вывела Супеска из терпения. Кровь ударила ему в голову, и он стал совершать ошибку за ошибкой. Это неминуемо привело бы его к гибели, однако нанести смертельный удар Мари не успела.

Дверь вышибли, и в комнату вломился до зубов вооруженный охранный отряд. Как видно, сторонники Заступника задержали профессиональных военных ненадолго.

— Ни с места! — закричала Мари, прекрасно понимая, что у них нет приказа брать сообщников Андрея живыми. — Я личная посланница императора! Стойте!

Это возымело определенное действие — стрелять в нее не отважились; впрочем, с Супеском церемониться не стали и тотчас же ударили прикладом по голове. Тот со стоном свалился на скомканный ковер, и командир отряда приказал его связывать. Мари хмуро загнала свой клинок за лямки пояса и спросила:

— Как вас зовут, капитан?

— Антель, — мрачно ответил командир, разглядывая девушку и мысленно сличая с выданной ориентировкой. — Посланница императора, значит?

— Агент личной охраны, — сказала Мари и вынула из кармана жилета металлический жетон. — Вот, удостоверьтесь.

Антель взглянул на жетон и отдал Мари честь, увидев в ней старшего по званию. Супесок завозился, приходя в себя, и пробормотал что-то матерное.

— Капитан Антель, у меня особое задание его величества, — промолвила Мари, презрительно глядя на то, как Супеска поднимают на ноги и для порядка несколько раз огуливают дубинками по хребту. — Забирайте рыжего и отправляйте в столицу. Новые лычки за него я вам гарантирую. А доктор Андерс, которого именуют Заступником, целиком и полностью моя задача. Я действую в рамках плана, разработанного лично государем, и не могу допустить постороннего вмешательства.

Антель козырнул еще раз.