Аальхарнская трилогия. Трилогия (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 144

— Садитесь, ссыльные.

Супесок выдал сакраментальное:

— Сесть мы уже успели.

— Тогда присаживайтесь, — невозмутимо ответил человечек и провел ладонями по телеграмме. — Чего вам столбами-то стоять?

Андрей и Супесок послушно опустились на лавку. Снаружи доносилось тяжелое лязганье металла по металлу и стук — вагон готовили к возвращению назад.

— Итак, Парфен Супесок, — бывший глава охранного отделения утвердительно кивнул, — и доктор Андерс… Кстати, как ваша фамилия?

— Просто Андерс, — ответил Андрей, и человечек понимающе кивнул.

— Хорошо, «просто Андерс». А меня зовут просто Виль. Я буду вашим куратором в этих замечательных местах, то есть стану контролировать ваши действия и предотвращать возможность побега, если она возникнет. Связь с внешним миром для вас также пойдет через меня. Через четверть часа сюда прибудет почтовый экипаж, и мы поедем к месту вашего нового жительства — Белым островам.

Супесок не удержал кривой ухмылки.

— Разве там живут? Это ж просто камни в море!

Виль ласково ему улыбнулся.

— Разумеется, живут, ссыльный Супесок. Там небольшой рыбацкий поселок и промысел жемчуга. Вы, конечно, будете жить отдельно, и жизнь там довольно скучная, но это все-таки каторга, а не курорт. Благодарите его величество за доброту — прочие ваши товарищи сейчас шахты осваивают. Или могилы.

Андрей подумал, что всю жизнь его ссылают все дальше и дальше — сперва на эту планету, где он провел десять лет в домике отшельника на болотах, теперь вот на острова. Край света. Край вселенной. Дальше ехать некуда. За окнами раздался свист, и Андрей услышал, как медленно тронулся поезд. Виль усмехнулся грустно и едва уловимо — просто дрогнули уголки губ.

— У вас есть какие-либо вопросы ко мне?

Андрей пожал плечами. Чего спрашивать, когда и так все ясно? Супесок промолчал, с преувеличенным вниманием рассматривая собственные руки.

— Тогда берите мешки и идем, — Виль сложил телеграмму, спрятал ее в карман и поднялся. — Я слышу экипаж.

Для унылой костлявой лошаденки, запряженной в видавшую разные виды повозку, экипаж, пожалуй, был слишком громким названием. Закинув тощий сидорок за спину, Андрей пошагал за Вилем, который нес в руке дорогой саквояж из тонкой светлой кожи. Возница курил такой крепкий табак, что даже Супесок чихнул и поморщился.

— Почта есть, господин Виль? — осведомился он. Виль кивнул и полез в повозку.

— Несколько писем, Петя. И газеты, как обычно.

— Газеты, — повторил возница так, словно речь шла о чем-то невероятно вкусном и выкинул окурок в траву. — Ну что, едем?

Сперва дорога бежала через лес. Андрей сидел в углу, глядя сквозь прорехи в тканых стенах, как остаются позади корабельные сосны. Изредка из-за деревьев с любопытством выглядывали изящные тонконогие олени — людей, как видно, они совершенно не боялись. Андрей вспомнил, как на Земле водил Нессу в зоопарк, и та, затаив дыхание, кормила с руки пушистую рыжехвостую белку. Тогда ему казалось, что все будет хорошо, и их жизнь наконец-то налаживается в лучшую сторону.

Несса… Андрей хотел верить в то, что она жива и здорова — но что-то ему мешало. Наверно воспоминание двадцатилетней давности о дочери на дыбе.

Андрей прикрыл глаза. Дорога убаюкивала — впервые за много дней он ощутил, насколько устал и вымотался. Делай, что должно, ничего не бойся и будь что будет — а будет только бесконечная усталость, будто тело тебе уже не принадлежит. Повозку тряхнуло, и Андрей очнулся от полудремы. Лес остался позади — теперь они ехали по унылой каменистой равнине, покрытой колючими зарослями змееполоха — наверно, только он один, неприхотливый и упрямый, мог прижиться в этом тоскливом месте. В воздухе пахло морем — свежий запах соли бодрил и радовал. Против воли Андрей почувствовал определенный эмоциональный подъем.

Еще через час пути он услышал крики чаек и шум волн.

* * *

Вопреки ожиданиям Андрея, Белые острова оказались вовсе не глыбами голого камня, торчащими из воды — Супесок все изрядно преувеличил. Это была цепь небольших, но обжитых островков; глядя на маленькие, но аккуратные домики с красными черепичными крышами, которые словно прижимались к складкам земли на островах, Андрей подумал, что народ тут, должно быть, веселый, неунывающий и предприимчивый. У причалов стайками дремали разноцветные лодочки, а выставленные для просушки и починки сети трепетали на ветру с гордостью имперских штандартов.

Виль высадил Андрея и Супеска на самом крошечном островке — здесь каторга, а не курорт, напомнил себе Андрей, поднимаясь по узенькой тропке следом за куратором. Вскоре показался и домик, в котором им предстояло жить — невысокий, аккуратный, с такой же черепичной крышей, как и здания на соседних островах.

— Ну и ветра тут, наверно, — заметил Супесок, озираясь по сторонам. Андрей готов был поклясться, что бывший глава охранного отделения уже прикидывает, как бы отсюда удрать — его взгляд был живым, внимательным и хитрым, в нем не осталось ни следа дорожного отупения.

— Бывают и ветра, — кивнул Виль, отпирая дверь большим резным ключом. — Через месяц вообще начнется сезон дождей.

Супесок сощурился, что-то прикидывая.

— А сообщение с Большой землей будет? — поинтересовался он, проходя в дом следом за Вилем. Тот только хмыкнул.

— Ну, если кому-то захочется разбить голову о скалы в бурю…

В домике была всего одна комната — серая, угрюмая и почти пустая, если не считать пары лавок вдоль стены и крючьев для одежды и вещей. Спать на полу, что ли? — угрюмо подумал Андрей, но тут Виль прошел в центр комнаты и поднял за кольцо крышку от погреба.

— Прошу вас вниз, ссыльные, — сказал он. — Осторожно, лестница довольно крутая.

Как оказалось, местные дома состоят из двух этажей — первый, верхний, был чем-то вроде прихожей, на втором, подземном, располагались жилые комнаты — таким оригинальным образом местные защищались от постоянных ветров и дождей, что едва не смывали все живое с поверхности островов. С подземного этажа также был выход наружу, как правило, к причалу; опустив мешок на пол, Андрей подумал, что здесь действительно край света. Комнаты у них были самые непритязательные — кровать да небрежно сколоченный табурет; впрочем, в доме имелась и небольшая библиотека, о которой Виль упомянул со сдержанной гордостью. Затем он удалился и вернулся уже с ворохом теплой одежды — плотные кожаные куртки оказались велики и Андрею, и Супеску, однако каторжники забрали их с благодарностью — если уже сейчас ветер пробирал до костей, то вряд ли осенью будет лучше, не говоря уж о зиме.

— А чьи это вещи? — поинтересовался Андрей, подворачивая длинные рукава широкого свитера из колючей шерсти.

— Заключенных, что были здесь до вас, — невозмутимо ответил Виль.

— И где они теперь? — подал голос Супесок.

— Я застрелил их при попытке побега, — промолвил Виль с тем же спокойным выражением лица. Андрея передернуло, а Супесок вздохнул:

— Тьфу ты… Змеедушец тебя побери. Ладно, не голым же тут по морозу бегать.

Вечером, после скудного ужина Андрей отправился в библиотеку. Он не ожидал найти там ничего интересного, но, чтобы коротать время, сошли бы и письма Пророков — длинные и нудные трактаты самого нравоучительного содержания. В комнатке с книжными полками он обнаружил Виля — куратор сидел в кресле и с видимым удовольствием читал маленькую книжку в кожаном переплете.

— А, доктор Андерс! — улыбнулся тот. — Добрый вечер. Решили почитать?

— Было бы неплохо, — ответил Андрей, проходя к полкам. В основном тут действительно была душеспасительная литература — ссыльным следовало не развлекаться, читая о борьбе рыцаря Амаратиса с драконами и колдунами, а раскаиваться в содеянных грехах. — Тут есть что-нибудь по медицине?

— Травник на третьей полке слева, — сказал Виль, — но вас он вряд ли устроит. Издание прошлого века.