Аальхарнская трилогия. Трилогия (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 130

Потом пост стал подходить к концу, и Несса сказала, что возвращается в столицу — погостила, пора и честь знать. Но неожиданно Мари воспротивилась и уперлась: не велено. Его величество приказал лично, чтобы госпожа Инна не покидала дом до его особого распоряжения. Так что же, выходит, что она в тюрьме? Заступник с вами, госпожа, какая тюрьма, что вы! В тюрьме на полу спят по гурту народа в одной камере и крыс едят, а у вас-то совсем иное дело. Ну раз она свободна, то завтра же собирает вещи и отправляется к отцу. Не велено, госпожа, государь приказал не отпускать вас из имения. Значит, она все-таки пленница? Ну что вы, госпожа… — когда беседа пошла на пятый круг по проторенной дорожке, то Несса плюнула и решила действовать своими методами. Конечно, она не смогла бы, как Мари, спрятаться посередине пустой комнаты или бесшумно пройти по верхушкам деревьев, но против маленькой таблетки аламина даже у дзёндари не было приемов. Выпив с Нессой вечером чашечку кевеи, Мари крепко заснула, а Несса отправилась в столицу налегке, взяв только маленькую дорожную сумку.

Разумеется, Кембери она об этом не сказала ни слова. Гуляя с амьенским послом по дальним аллеям парка, Несса думала о том, что делать дальше. Где-то вдали, словно за стеной, гудел карнавал; выхватывая обрывки разудалой музыки, Несса вспоминала, как в детстве мечтала вырасти и поехать в столицу на праздник. И вот теперь она взрослая, и праздник рядом, но никакой радости по поводу она не испытывает. Веселые мелодии и яркие наряды только вызывают раздражение.

— Позвольте спросить, моя госпожа, где же вы пропадали? — осведомился Кембери, когда они миновали несколько тихих аллей и устроились под зонтиком небольшого кафе. От вина Несса отказалась: чутье подсказывало ей, что сейчас надо иметь трезвую голову и ясное сознание. — Я ждал вас в тот день, но увы, напрасно.

— Я в тот день разбирала завалы на месте взрыва храма, — ответила Несса и сама удивилась той горечи, с которой прозвучали ее слова. — После того, как своими руками вытащишь нескольких погибших, то будет не совсем до свидания.

— Царе Небесный…, - промолвил Кембери с искренней печалью и сочувствующе коснулся ее руки. — Я понимаю вашу боль, моя госпожа. Вам многое пришлось пережить, давайте не будем говорить об этом и будить страдание.

Несса кивнула и некоторое время рассматривала мякоть плодов в своем бокале со свежевыжатым соком. Затем она спросила:

— О чем же вы хотите поговорить?

Кембери пожал плечами.

— Право же, о чем угодно. О карнавале, о том, какую элегию Эвелина вы предпочитаете, что вам больше нравится, лето или осень, и можем ли мы потанцевать снова, — он обезоруживающе улыбнулся и добавил: — Только не сердитесь на меня, я не спрошу и не попрошу ничего предосудительного.

Несса улыбнулась в ответ, вспомнив, что слышала в детстве об амьенцах: будто бы они дружат с песьеглавцами и съедают каждого третьего ребенка.

— Мне больше нравится лето, — ответила она, — про Эвелина я никогда не слышала, а потанцевать мы не сможем. Я бы с радостью, но не умею.

Кембери искренне удивился:

— Вы не читали Эвелина? Право, он стоит того, чтоб с ним познакомиться. Хотите, я подарю вам книгу?

Поодаль, над рекой, с грохотом расцвели букеты салютов — красные, золотые, синие огни с треском взмывали звездам и, шипя, опускались вниз. Фейерверки приветствовали радостными криками; Несса подождала, когда станет немного тише и ответила:

— Спасибо, Вивид, мне будет приятно.

Кембери взял ее руку в ладони и произнес:

— Вы такая необычная, моя госпожа. Вы говорите так просто, словно все слова ваши идут от сердца.

В этот миг за ними скользнула быстрая синяя тень — Несса вздрогнула и обернулась, но не увидела никого среди деревьев.

— Откуда же они еще должны идти? — спросила она. Куртуазность амьенского посла стала ее несколько утомлять. — Исключительно от сердца, иначе в них не будет смысла. Может быть, погуляем?

Полутемная аллея парка повела их обратно на набережную, где вовсю танцевал и веселился народ. Морские девы, рыбы, небесные духи, дикие звери и разноцветные птицы слились в причудливом хороводе и дружно горланили песни. Оркестр уже не обращал внимания на дирижера, и музыканты импровизировали, играя кто во что горазд. Несса поморщилась: она не любила толп и шума. Пожалуй, следует предложить Кембери проводить ее до площади Победы: там недалеко до дворца, а отец наверняка будет рад ее видеть.

Ощущение пристального взгляда на затылке, которое появилось тогда, когда за спиной мелькнула синяя тень, не исчезало и усиливалось с каждым шагом. В конце концов, Несса остановилась и обернулась — но, разумеется, парковые сумерки были пусты, и на аллее за ними никого не было.

— Что-то случилось, моя госпожа? — обеспокоенно осведомился Кембери. Несса пожала плечами.

— Только не смейтесь, но мне кажется, что за нами кто-то идет.

Кембери оглянулся и некоторое время вглядывался в сумерки. Теперь это был не вальяжный дворянин, а настороженный охотник, цепко высматривающий добычу — его взгляд стал жестким и хищным, а лицо заострилось. Не хотела бы я сойтись с ним в бою, подумала Несса, да и вообще не хотела бы вступать в бой. Наконец Кембери отвернулся и повлек Нессу дальше по аллее.

— Не пугайтесь, моя госпожа, — низким и каким-то безжизненным голосом промолвил он, прибавляя шага, — но за нами идет дзёндари.

— Это еще что такое? — изумилась Несса.

— Дзён-до, восточная секта наемных убийц, — ответил Кембери, опуская левую ладонь на витую рукоять кинжала, который в этой ситуации был бы скорее ненужным, чем полезным. — Они умеют становиться невидимыми и превращаться в животных. По всей вероятности, она явилась по мою душу.

Несса испуганно ахнула.

— Господи… — прошептала она по-русски, — как же тут все закручено!

— Простите, Инна, что втянул вас во все это, — устало произнес Кембери. Выход из парка был все ближе, и среди деревьев замелькали гуляющие парочки, что пришли сюда помиловаться без помех. — Если бы я знал, что мое общество таит в себе опасность, то никогда бы не приблизился к вам, клянусь.

— Не говорите глупости, Вивид, — нахмурилась Несса, — ни в чем я вас не виню. Сейчас мы выйдем отсюда, не бросится же она на вас в праздничной толпе!

По лицу Кембери скользнула тень, будто он сожалел о чем-то, что пригрезилось и никогда не сможет сбыться.

— Не бойтесь, Инна. Если что-то случится, то уходите как можно быстрее.

Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент Несса почувствовала два удара — один в спину, сваливший ее на траву, и второй, обжегший лицо и волосы душной тяжестью. Где-то сверху отрывисто вскрикнул на родном языке Кембери, а потом Несса услышала грохот и вопли ужаса.

На какое-то мгновение ее оглушило, и свалившаяся на спину тяжесть стала невыносимой.

— Помогите, — позвала Несса и не услышала собственного голоса. Воздух душистого летнего вечера пронизывал отвратительный аромат горелого мяса. — Помогите!

Чьи-то сильные руки вздернули ее вверх, словно тряпичную куклу и поставили на ноги. К своему удивлению Несса увидела Мари — лицо девушки было расцарапано, а левый рукав темно-синего платья оторван и висел буквально на ниточке.

— Моя госпожа, вы в порядке?

Несса слышала ее голоса. В уши словно набили ваты, через которую проходил не звук, а какой-то отдаленный гул. Земля под ногами вздрагивала.

— Инна! Инна!

Кажется это был Кембери. Кажется его одежда горела.

Несса обернулась, и увидела поле боя.

Как оказалось позже, среди снарядов с фейерверками кто-то спрятал один боевой. По внешнему виду их было практически не различить; организатор дал команду, и залп буквально смел приличный кусок набережной со всеми находившимися на ней людьми, смешав празднующих с землей. Инну и Кембери спасло только то, что они задержались в парке, высматривая дзёндари в тени деревьев.

Кембери не сразу понял, что происходит, однако тело среагировало само, вспомнив, как такими же вот снарядами артиллерия императора Торна вколачивала в землю отборные войска Амье — посол упал в траву, вжался в нее, закрывая руками голову, и на какой-то момент ему почудилось, что он провалился в прошлое и снова обнимается со смертью на подступах к родному дому. Рядом с ним упала Инна, и Кембери искренне надеялся, что она жива.