Аальхарнская трилогия. Трилогия (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 124

Хела, судя по всему, придерживалась несколько другой позиции: луна будила в ней что-то скрываемое до поры, до времени. Сейчас, сидя рядом со своей дамой на изящной скамье под молодыми деревьями парка, Кембери видел, что глаза Хелы сияют особенным, энергичным блеском, а на аристократически бледных щеках цветет румянец.

— Луна сегодня особенно прекрасна, — сказал Кембери очередную банальность, которую ни одна из дам никогда не сочла бы таковой. — В такие ночи, моя госпожа, я особенно хорошо начинаю понимать человеческую природу.

— Что же именно вы понимаете? — поинтересовалась Хела. Кембери вздохнул и сел поближе, сокращая предписанное этикетом расстояние от позиции «спутник» — две ладони, до положения «друг» — ладонь и два пальца.

— То, что в каждом из нас живет желание страсти и мести.

Услышав о мести, Хела недобро прищурилась и посмотрела на него. Посол подумал, что находится на правильном пути.

— Да, — протянула она. — Мне есть, кому отомстить. А вам?

— Все, кому я хотел бы отомстить, уже давно лежат в могилах, — значительно произнес Кембери, — так что в этом смысле я предпочитаю действовать в рамках закона. А хотите, я вас удивлю, госпожа моя?

Хела кивнула, и Кембери продолжал:

— Не столь давно в связи с «делом рыжих» расследовался случай убийства. Некая достойная девушка благородного происхождения зачем-то отправилась в промзону, где была убита возле причала Лудильщиков и сброшена в реку. Расследование не подтвердило причастность поклонника рыжеволосых к ее смерти, и довольно скоро был найден ее убийца.

Хела вся обратилась в слух. Казалось, что ее парализовало — она напряглась, а ее идеальная осанка стала прямо-таки натянутой, словно женщину превратили в мраморную статую. Только губы ее дрожали, свидетельствуя о том, что она все-таки жива.

— Однако если допустить нечто неизвестное следствию — а конкретно свидетелей убийства, то становится понятным, что девушку зарезал вовсе не пьяница, позарившийся на побрякушки…

С губ Хелы сорвался невнятный стон, и она схватила посла за руку.

— Умоляю вас! — воскликнула она. — Кто этот свидетель? Вы? Что еще вам известно?

Кембери ласково погладил ее по руке.

— Это не я, но один из сотрудников посольства. В промзоне находится один из домов, который он посещает приватным образом, — Хела понимающе кивнула. — Мой друг откровенно напуган этой историей, поскольку в ней замешано лицо высочайшего уровня, и раскрытие правды грозит ему смертью.

— Я так и знала… — прошептала Хела. — Мерзавец… Это император, да?!

От ее возгласа Кембери даже съежился.

— Тише! Ради всего святого, моя госпожа… не надо кричать. Тем более, об этом. Да, в тот злосчастный вечер мой друг видел карету императорского дома, и готов под присягой поклясться, что из нее вынесли женщину, которую затем сбросили в реку. Поэтому у самого причала не было обнаружено крови — несчастную Мариту Стерх убили в другом месте, и лучше умолчать о муках, которые ей пришлось перенести перед смертью. Разумеется, ваш государь не убивал миледи Стерх собственноручно — но я не сомневаюсь, что именно он отдал приказ подобного рода одному из своих прихвостней.

Некоторое время Хела плакала, полностью отдавшись своему горю. Наконец, посол протянул ей собственный носовой платок и произнес:

— Мы граждане другого государства, и отношения наших стран исторически напряжены. Если сотрудник Амьенского посольства в чем-то обвинит императора, то это будет сочтено провокацией и поводом к войне. Совсем иное дело, если подобное обвинение, основанное на несомненных уликах, выдвинет гражданка Аальхарна. Вы ведь хотите мести, госпожа моя?

— Правосудия, — хриплым шепотом вымолвила Хела. — Правосудия!

Кембери довольно улыбнулся. Как говорил знаменитый военачальник Стерх эс Нахиб, пора сделать предложение, которое не станут отвергать.

— Я предлагаю вам договор, моя госпожа. С моей стороны я представлю свидетельства, которые уничтожат убийцу вашей подруги. Правосудие восторжествует, а несчастная Марита будет отмщена. С вашей стороны я бы хотел получить чертежи дирижабля Пышного, которые хранятся в особом отделе государственного архива.

Кембери не был профессионалом разведывательной работы и вербовок за плечами имел не так уж и много. Пожалуй, Стэхем, работавший в Аальхарне до войны и ставший легендой своей профессии, сказал бы то же самое гораздо тоньше и продуманнее — однако Стэхема посадили на кол одним из первых же указов нового аальхарнского правительства, а подготовить достойную смену он не успел. Впрочем, Кембери повезло, и Хела произнесла:

— Это гораздо труднее, чем вы полагаете, друг мой. Я не могу просто так войти в архив и вынесли оттуда все, что пожелаю.

— Снять копию? — предположил Кембери. — Заменить одну папку другой, похожей, а потом скопировать чертежи и совершить обратную замену?

Хела печально усмехнулась.

— Все это чрезвычайно строго контролируется. Нас обыскивают перед входом в архив и перед выходом оттуда.

Кембери улыбнулся и ободряюще сжал ее холодную ладонь:

— Не тревожьтесь об этом, моя госпожа. У меня есть несколько задумок по этому поводу.

На следующий день Хела, необычно бледная и сосредоточенная, отправилась на плановую работу в государственный архив.

— Вы неважно выглядите, — сочувственно заметила невзрачная сотрудница в сером форменном платье и собранными в дульку на затылке черными волосами: самая настоящая ворона. В ее обязанности входило проведение обысков: ощутив на одежде чужие руки, Хела поморщилась.

— Я заболела, — сказала она и в подтверждение своих слов продемонстрировала пузырек с микстурой для горла и маленький кулек с пилюлями. — Не пейте холодное молоко в такую жару.

— Ох, это и правда неприятно, болеть в такую погоду, — заметила ворона и кивнула: — Все в порядке, проходите.

Хела подхватила свои лекарства и прошла в архив.

Плановая работа была скучной и заключалась в проверке каталогов и осмотре самих книг и документов на предмет износа. Хела прошла к стеллажам с технической литературой, устроилась за небольшим круглым столиком и принялась набрасывать план работы. Из-за соседнего шкафа ее окликнул конопатый Фришек, который с чего-то решил, что может завязать с ней какие-то отношения, помимо рабочих. Хела поморщилась: низкорослый, невзрачный, сын заводской работницы из промзоны ее, разумеется, не привлекал никоим образом, однако она общалась с ним подчеркнуто вежливо.

— Доброе утро, моя госпожа, — улыбнулся Фришек. — Что-то вы бледны сегодня. Все балы, балы?

Когда он прочитал из газет, что Хела была на балу с самим императором, то потом без малого неделю донимал ее с просьбами рассказать поподробнее о том, как и что там происходило, какую играли музыку, какие подавали кушанья и насколько важные персоны присутствовали еще.

— Я заболела, — с легкой прохладцей в голосе ответила Хела. — Любовь к холодному молоку не доведет меня до добра.

— Можно попить горячего молока с медом, — посоветовал Фришек. — Хотите, пообедаем сегодня вместе?

— У меня много работы, — сказала Хела и отвернулась. Сзади послышался разочарованный вздох.

Несколько часов Хела в самом деле усердно работала с книгами, стараясь не размышлять о вчерашнем разговоре с Кембери. Ведь если у них получится, то тогда… нет, лучше об этом не думать. Сейчас ей необходимо спокойствие и хладнокровие.

Когда Фришек перешел в другой отдел, и Хела осталась в одиночестве, то наступил черед лекарств. Вчера Кембери доступно объяснил ей, что нужно делать — Хела не стала вникать в химические термины и сейчас просто действовала так, как было велено. Вынув из кулька пилюлю, она положила ее на тонкую бумажную полоску, а затем отвинтила крышку от пузырька с микстурой и осторожно добавила на пилюлю несколько мутных серых капель. Далее надо было осторожно и быстро подойти к окну и положить лекарства в полосе света на полу.

Когда все было сделано, то Хела вернулась за свой столик, спрятала лекарства в карман платья и вернулась к работе. Вскоре воротился и Фришек. Он хотел было что-то сказать, но Хела всеми силами делала вид, что занята и не расположена к беседам — и конопатому тоже пришлось заняться работой.