Аальхарнская трилогия. Трилогия (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 119

Ей пришел на помощь господин в черном, который ловко перемахнул через столик и тем же самым ножом, которым мгновение назад резал нежную свиную отбивную, полоснул Эмму по шее. Затем он подхватил маленький чайник с соседнего стола и резким ударом разбил его об пол. В руке господина в черном остался только носик, который он осторожно просунул в алый разрез на шее девушки.

Все. Трахеотомия в полевых условиях завершена.

Андрей выпрямился и только теперь заметил, что возле кафе толпятся зеваки и смотрят на него с восторженной радостью. Кто-то обводил лицо кругом.

— Мой господин, — у официанта с перепугу дрожали руки. Посуда на подносе нервно звякала, будто собиралась пуститься в пляс. — Что это?

Лежащая девушка дышала. Отек спадал.

Она смотрела на Андрея, словно на икону.

— Аллергия на дары моря, — ответил Андрей и махнул рукой в сторону деревянного блюда, на котором извивались многочисленные морские создания. — Не ешьте этих… эту… В общем, все это.

Девушка не отводила взгляда. Кажется, она узнала его.

— Вы иностранец, мой господин? Говорите хорошо, но с акцентом.

Эмму доставили в родительский дом, и полковник Хурвин, убедившись в том, что жизни любимой дочери ничто не угрожает, посвятил свое внимание Андрею. Сулить золотых гор за исцеление Эммы он не стал и по-военному кратко осведомился: чем именно он может отблагодарить господина лекарника? Андрей неопределенно пожал плечами и ответил:

— Я спасал ее не для награды, господин полковник.

Тонкие губы Хурвина дрогнули в улыбке, словно именно такого ответа он и ожидал.

— Тогда прошу вас отобедать со мной.

Глава 3. Убийство

Генерал Керьетт вынул из кармана горсть семян поднебесника, который амьенцы обожают и грызут постоянно, и сказал: «Вот мое войско — попробуй одолей!». Я же показал ему случайно завалявшееся у меня зернышко жгучего южного перца и парировал: «А вот мое — попробуй разгрызи!»

Михась Вучич «Воспоминания генерала».

Вечерний город был просто чудо как хорош. Новомодные электрические фонари освещали центральные улицы, постепенно вытесняя своих масляных собратьев на окраины, веселые людские ручейки журчали по брусчатке тротуаров, порой отделяясь от основного потока и вливаясь то в кабачки с бело-голубыми зонтиками над столами, то в распахнутые двери театров, то в библиотеки, где читали научно-популярные лекции одни из лучших столичных ученых. Народ был разный — и благородные сеньоры, которых за милю можно было отличить по идеальной осанке и чуть брезгливому выражению лица, и интеллигенция — эти в подчеркнуто модных и вычурных одеждах, и рабочие — они были одеты недорого, но очень аккуратно и держались с истинным достоинством трудового человека, который действительно строит будущее своими руками. Люди шли и в церкви: церквей было много, все в отличном состоянии и дорогом убранстве. Время вечерней службы уже миновало, и в церквях шли проповеди, которые по степени интереса для слушателей мало чем отличались от научных лекций.

Немного устав от долгой прогулки, Несса устроилась за маленьким изящным столиком одного из кафе на набережной, под ростральными колоннами и, заказав бокал сладкого травяного настоя камуши, некоторое время наблюдала за тем, как по реке плывут прогулочные лодки. Небольшой оркестр играл незнакомую, но довольно приятную мелодию, и черноусый певец томным густым голосом выводил серенаду о любви и смерти. Несса почти не вслушивалась — просто сидела и отдыхала. Они с Олегом частенько выходили вечерами в их маленький сад и сидели, обнявшись, на скамье под цветущими яблонями, а осенью собирали маленькие темно-красные плоды в корзины. «Как же далеко я от дома», — с внезапной грустью подумала Несса, и город словно бы отозвался: «Ты и есть дома».

Да, она действительно была дома, а Олег умер. Это факты, которых не изменишь, и твое личное отношение к этим фактам не имеет значения, поскольку не способно ничего исправить. Несса вздохнула и сделала очередной глоток из бокала. Солнце садилось за реку, окрашивая дома розовым и золотым, и на набережной прибавлялось гуляющего народа. Несса подумала, что возвращаться во дворец ей совсем не хочется, и надо будет придумать какую-то возможность переехать в самое ближайшее время. А чем вообще она станет заниматься, как зарабатывать на хлеб? Конечно, на Земле Несса получила специальность врача младшей категории, но здесь, с местным уровнем развития медицины, ее навыки ничего не будут стоить. Надо было идти в полевую хирургию…

Однако в полевую хирургию идти было уже поздно, а вот Андрей наверняка обеспокоен ее долгим отсутствием. Вот и смеркается уже, и если раньше электрические фонари были просто демонстрацией возможностей аальхарнской науки, то теперь они старательно освещают набережную, делая вечерние сумерки особенно уютными. Несса покинула открытое кафе и неторопливо побрела вдоль набережной. Утром она просматривала карту города и примерно представляла, что и где находится. Вот этот особняк, тонущий в свежей беззаботной зелени молодых деревьев — амьенское посольство, за ним начинается частный квартал и Фруктовая улица, а там она выйдет на проспект Победы, который приведет ее прямо к дворцу. Под одним из фонарей обнаружился щит с картой района и алым крестиком с надписью «Вы здесь»: Несса сверилась с картой и, миновав посольство, побрела по довольно-таки респектабельному кварталу. Света в окнах не было: аальхарнцы рано ложились спать. Впрочем, улица оказалась не так пустынна, как Несса подумала вначале. Под фонарем возле одного из домов стоял, покачиваясь, мужчина с трубкой в руке и что-то бормотал — видимо, был пьян. За время жизни в Гармонии Несса отвыкла от того, что люди могут быть пьяными и не совсем адекватными в этом состоянии, и поэтому шла вполне спокойно.

Пьяница оказался джентльменом благородного происхождения — это было видно и по небрежной роскоши его сюртука и плаща, и по украшениям, и по взгляду: так смотрят хозяева жизни, пусть даже и бывшие хозяева. Выражение мутных голубых глаз Нессе очень не понравилось, и она прибавила шагу. Мужчина некоторое время стоял молча, а потом окликнул ее:

— Эй! Ты… стой.

Несса обернулась.

— Иди сюда, — приказал мужчина. — И не ломайся, хуже будет.

Несса отвернулась и продолжила свой путь, решив, что пьяница не станет ее преследовать. Она ошиблась: тот быстро догнал ее, рывком схватил за плечи и вмял спиной в ажурную решетку сада. От мужчины пахло смесью дорогого одеколона, спиртного и самой настоящей ненависти — и тут Нессе стало по-настоящему страшно. «Скорее всего, меня изнасилуют и убьют, — как-то отстраненно подумала она. — Или просто ограбят. Или просто убьют».

— Будет тут еще всякая дешевка строить из себя, — злобно прошипел нападавший и рванул ворот ее платья. Нессу словно парализовало от ужаса, и сквозь шум в ушах она услышала мелодичный звон — это посыпались на асфальт пуговицы. А потом вечер вдруг озарился грохотом и вспышкой, и Несса рухнула во тьму.

Сознание возвращалось к ней постепенно. Сперва во мраке возник отдаленный шум — словно где-то волновалось невидимое море. Затем пришло ощущение прохлады — будто легкий ветерок налетел, коснулся и отпрянул. А затем шум и ветер сформировались во вполне определенную картину: Несса приоткрыла глаза и увидела, что лежит на изящном полосатом диванчике возле распахнутого балкона, а чуть поодаль, при свете лампы, громким шепотом беседуют двое. Одного из них она вроде бы узнала — это был амьенский посол Кембери, насколько Несса могла судить, видя его без маски.

— Да я клянусь тебе, Вивид, что никто не замышлял ни знакомства, ни вербовки! — шипел тем временем первый секретарь посольства. — Тем более через убийство благородного гражданина Аальхарна! Ну кто знал, что кинется на нее этот отморозень? Что, надо было так все оставить?

— Кит, ты идиот! — посол пребывал в совершенно расстроенных чувствах. — Королевишна попала в лапы маниака, но не успела лишиться невинности, как подоспел спаситель в белом! И спаситель в белом — ну так вот случайно получилось — оказался сотрудником амьенского посольства! Ты что, правда думаешь, Торн купится на такой рояль в кустах? Да тут липой пахнет за милю!