Ведьма - Майклз Барбара - Страница 54

– Самовнушение.

– Ты не представляешь, как реально все это выглядело. Оно... она... в общем, это была фигура повешенной, Джек.

– У-гу. Ты когда-нибудь, – он следил за ходом ее мыслей с такой легкостью, как будто они были его собственными, – когда-нибудь выясняла, в какой комнате Мэри умерла?

– Конечно. Если верить Эду, именно в этой. Это была ее спальня. Теперь ты понимаешь?..

– Безусловно, в спальнях я понимаю немало. – Улыбка Джека выражала какие-то весьма противоречивые чувства. – Кстати, это вполне совпадает со второй частью легенды, которую ты услышала от Тима. Весьма распространенный сюжет: святоша-пуританин и аморальная красавица. Умелый романист управился бы с этим различными способами. Например, она соблазнила его, и, охваченный презрением к самому себе, он убил ее. Или так: она его очаровала, а потом отвергла, и в отместку... А тело он подвесил так, чтобы веревка закрывала следы его пальцев, оставленные на ее горле... Пожалуй, нам стоит подумать о сотрудничестве, Эллен. Романы ужасов, говорят, пользуются спросом.

– Ты прав, как обычно. Но теперь ты понимаешь, какое впечатление это производило на меня. Клянусь, иногда мне казалось, что Мэри в меня вселилась. Чем больше город ополчался против меня, тем больше я отождествляла себя с ней.

– Вполне естественно. Эллен, а ты не хочешь позвать священника? Не для изгнания дьявола, а просто прочесть несколько молитв? Отец Келли охотно согласился бы на это.

Он спрашивал как будто не в шутку, и Эллен тоже отнеслась к вопросу достаточно серьезно.

– Нет, – ответила она после недолгого размышления. – Не хочу. Мне не кажется, что это необходимо. – Звучит, наверное, странно, Джек, но ее я никогда не боялась. А кроме того, – добавила она с улыбкой, – мы могли ошибаться насчет вероисповедания Мэри. Если она не была католичкой, то отец Келли, пожалуй, только прогневит ее.

– Значит, ты собираешься отказаться от этого дома?

– Господи, конечно нет! После всего, через что пришлось пройти? Но, думаю, худшее уже позади. Вряд ли у меня возникнут еще какие-нибудь неприятности с соседями.

– Пожалуй, Эд Сэллинг хорошенько вправил им мозги. Жаль, что он затворник, – он великолепно смотрелся бы на трибуне ООН.

Оба замолчали, припоминая события прошлой ночи, когда они наконец вернулись домой, волоча за собой связанного Нормана.

Окружная полиция не дремала: она разогнала толпу и арестовала зачинщиков, которых им поспешно указали струсившие дебоширы. Миссис Грапоу была единственной, кто отказался давать показания. Она осыпала полицейских проклятиями и выкрикивала цитаты из Священного Писания, но прикусила язык, когда Джек указал истинного виновника. Он обвинил Нормана в покушении на убийство, кроме того, в список обвинений входила и попытка изнасилования. Поначалу полицейские отнеслись к этому довольно недоверчиво, но документы Джека произвели на них нужное впечатление, а Норман даже не старался опровергнуть изложенные факты. Так и не произнеся ни слова и не оторвав рук от лица, он безропотно удалился под конвоем в полицейскую машину.

Когда Джек говорил, что у Эллен в городе оставались друзья, он не ошибался. Эд Сэллинг не вызывал полицейских – это противоречило бы его принципам. Он просто уселся в свой старенький грузовик и помчался на помощь, успев в спешке собрать немногочисленное подкрепление. Правда, Эд не воспринимал ситуацию всерьез, пока к нему не заявилась делегация подростков, где были все, включая Боба Мюллера. Джойс позвонила в полицию. А потом все они втиснулись в развалюху Клауса и тоже понеслись на место происшествия. Когда Эллен вернулась, они как раз собирались организовать поиски.

Нет, она была уверена, что город больше не испытывает к ней вражды.

Джек откашлялся.

– Эллен... в общем... я хочу... то есть, не согласилась бы ты....

Она не услышала, как в кухне появились Пенни и Тим. Пенни всегда как будто плыла по воздух, а Тим за все эти годы скитаний в лесу научился двигаться бесшумнее Натти Бампо. Завидев их, Джек умолк. Эллен заметила, что он раздосадован, но в тот момент ее занимало совершенно другое – накормить Тима. Выставив на стол яичницу, ветчину и оладьи, она внезапно вспомнила, что спокойный сон – не единственная радость, которой бедный мальчик был лишен в течение многих лет. Ведь три раза на дню ему приходилось довольствоваться стряпней Марты, подаваемой вперемежку с ханжескими наставлениями и злобными замечаниями по поводу его матери. Внутренне содрогнувшись, Эллен поджарила еще два яйца и напомнила себе, что обязательно надо спросить Тима, нельзя ли ей присутствовать, когда он будет увольнять Марту.

Пока молодежь утоляла голод, Джек молчал. Насытившись, Тим обратился к нему:

– Сэр...

– Не зови меня «сэр», – хмуро ответил Джек, сердито разглядывая надкушенную половинку тоста.

– Как же мне тогда вас называть?

– Мой повелитель, – предложила Эллен, стирая со стола отвратительную бесформенную массу, в которую Джек успел превратить остатки своего тоста. – Или ваше превосходительство. А может, ваше святейшество? Ваша милость? Ваше...

Улыбка тронула уголки его губ.

– Я откликаюсь на имя.

– А можно? – неуверенно спросил Тим.

– Не только можно, но и нужно. – Джек откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Тима, который заглядывал ему в глаза, как преданный пес. – Пожалуй, ты до сих пор чувствуешь себя немного не в своей тарелке, но мне кажется, что я не слишком потороплю события, заговорив с тобой о будущем.

– Я знаю, чего хочу.

– И чего же?

– Стать ветеринарным врачом. Джек невольно улыбнулся.

– Тебе не обязательно становиться кем-нибудь. Достаточно, что бы будешь богатым, даже после того, как мой работодатель – государство – оттяпает у тебя свою долю.

– Но я хочу стать ветеринаром. – Тим отделался от двух миллионов одним пожатием своих широких плеч. – Другое дело, смогу ли? То есть, я хочу сказать, что не был в школе примерным учеником. Хотя много читал. Но провалился бы на экзаменах, если бы учителя не мечтали отделаться от меня не меньше, чем я от них.

– Ветеринар... – Джек задумался, теребя нижнюю губу. – Это сложный курс. Но попытка – не пытка. Год с репетитором или в какой-нибудь хорошей подготовительной школе – и ты сможешь поступить в колледж.

– Школа святого Эдмунда – просто замечательная, – с невинным видом обронила Пенни.

– Угу, – сухо согласился Джек. – И всего в миле от Роузкрофта, не так ли? Я вот тут подумал о загранице. Не успел сказать тебе, Эллен, но Фил заявил, что не собирается поступать в колледж этой осенью. Хочет годик поболтаться без дела. И я согласился – при условии, что он поедет со мной и будет регулярно брать уроки. Не вижу причины, почему бы Тиму не присоединиться к нам?

Глаза у Тима сделались как блюдца, а Эллен испустила слабый вздох облегчения. Бедная Пенни – в этот момент она напоминала ребенка, обнаружившего рождественским утром, что его чулок пуст. Тим на минуту даже забыл о ее существовании. «Впрочем, так и должно было быть, – подумала Эллен. – У этого парня здоровая натура, если он смог уцелеть после „Семилетней войны“ с Норманом. А через несколько лет...» – и она принялась строить планы, традиционные для всех матерей.

А потом она взглянула на Джека и порадовалась, что тот, давая Тиму опомниться после сделанного предложения, тактично опустил глаза к тарелке. Иначе ее лицо выдало бы ему все, что она так тщательно и так долго скрывала. Как могла она не любить его? Он пенял ей за легкомыслие и неосмотрительность – но он же и был первым, кто протягивал руку помощи...

Приступ сентиментальности был прерван звуками яростной перебранки, доносившейся со двора. Шипение, истошные вопли – все свидетельствовало, что снаружи происходит маленькое сражение.

Тим вскочил.

– Кошачья свара! – оживленно воскликнул он. – Вы думаете, что...

– Иштар! – Эллен метнулась к двери. Выгнув спину и будто раздувшись от злости, Иштар стояла перед сиреневым кустом. Короткая шерсть поднялась дыбом, и все ее тело содрогалось от хриплых гортанных звуков, вероятно, означавших грозное предостережение или боевой клич. Ее противницы нигде не было видно: наверное, спряталась под куст.