Кодекс Ордена Казановы (СИ) - Радин Сергей - Страница 78

Тварь подняла лапу и когтем надавила на кнопку звонка.

… Наблюдавший за нею народ охнул. Никодим медленно сполз по стенке — ноги не держали, а Елисей укоризненно прошептал:

— Что ж ты, Никодимушка! Неужто хозяйка у тебя така глупа, что середь ночи невесть кому дверь откроет? В жисть не поверю!

И в самом деле: не разглядев стоящего в темноте (крысюк пальцем закрыл "глазок"), бабка Петровна встревоженно спросила:

— Кто это там?

Крысюк оглянулся в сторону лестницы. Слегка вытянутая к расплющенному носу морда раскрыла пасть и зашипела.

— Что? Не слышу ничё! Кто там балуется! Чего надо? — уже испуганно спрашивала бабка Петровна. — Хулиганить будете — милицию вызову!

Не зря смотрел крысюк на лестницу. В квартире Лёхина зазвонил домофон. Елисей бросился скинуть трубку и кнопку нажать. Веча! Единственная надежда!

"Бамс!" — загрохотала металлическая дверь соседки. Бабка Петровна охнула. Крысюк изо всех сил и всем телом бросился на дверь. "Бамс! Бамс!"

— Убьёт ведь хозяйку! — возопил Никодим.

— Дык ведь дверь у вас крепкая! — пробовали вразумить его.

— Да ежели с такой силищей бросаться будет, с петель же слетит!

— Не слетит — железная!

— Веча идёт! Веча! — обрадовались все звуку поднимающегося лифта.

— А чего же соседи не выходят?! — плакался Никодим. — Всех же перебудили! И — ни один не вышел хоть посмотреть!

— Дык ведь думают, Федька Хромой второй день пьяный да бушует, с тёткой Лианой разборки крутые устраивает. Забыл, вчерась как было?! — втолковывали ему.

При виде зелёного нечто, напоминающего крысу, вывалившийся из лифта Веча просто остолбенел. Чем и воспользовался Глеб Семёнович, попытавшись проникнуть в него для поддержки. Но Веча не пил уже несколько недель, да и тренировки с Лёхиным своё дело сделали. Как влетел в него бывший агент, так и вылетел. Силён оказался дружок Лёхина. И в себя пришёл быстро — едва крысюк прыгнул на него.

Никодим вдруг рванул вперёд.

— Куда-а! — поймали его.

— К хозяйке с девицей! Хоть утешить, успокоить!

— Сдурел совсем?! Через площадку-то?! Иди вон через пустую квартиру!

— И правда — забылся с беспокойства! — признал домовой и юркнул в стену.

Драка тем временем набирала обороты. Веча явно сильнее, но крысюк оказался скользкой личностью во всех смыслах: он выскальзывал из всех Вечиных попыток схватить его и то и дело пытался устроить противнику подлянку наподобие подножки или укуса руки, которой его хотели поймать.

Примчались Касьянушка и Линь Тай, бегавшие в поисках помощников.

— Там, на улице, Данила в машине! А с ним ещё двое молодцов!

Толпа домовых буквально рухнула с седьмого на первый этаж. Шишики стремительно скатились за ними. Точно — Данила! А молодцы-то какие молодцеватые! Небось, охрана Егора Васильича. Как же их на свой седьмой этаж залучить?!

— А машинку их раскачать! — предложил Касьянушка. — Как выпрыгнут да побегут к Лексей Григорьичу!

— Да Лексей Григорьич какая причина качанью?! — возмутился Елисей. — С чего они побегут к хозяину?

— А свет в окошке включить? — робко сказал Прокл, домовой Федьки Хромого. — Они ж думают, Лексей Григорьича дома нет, а тут раз — и свет! Мож, залюбопытствуют да подымутся?

— Голова! — восхищённо рыкнул Дормидонт Силыч.

И вся толпа стремительно помчалась назад, в квартиру. Перед тем как свет включить, выглянули на площадку. Ужасом обвеяло: крысюк молотил вяло лежащего человека головой о плитки!.. Кровищи-то!

Елисей стремглав бросился в спальню хозяина. Шишики волной сыпанули с потолка — включили люстру, а домовой — лампу, которая на письменном столе, близёхонько к окошку!

И снова приземлились домовые поглядеть, как люди увидят единственное в тёмном доме светлое окно.

Но все трое сидели в машине, лениво разговаривали и на дом не смотрели.

— Качать! — твёрдо высказался Глеб Семёнович. — Как выйдут, машинально на дом всё равно глянут!

— Галиба Симёнач! А-а!! — завопил вдруг Линь Тай, и его словно унесло в подъезд.

Секунду бывший агент ошеломлённо смотрел ему вслед — и хлопнул себя по лбу:

— Без сознания же!

И рванул за китайчонком-привидением.

Домовым уже было не до откровений, посетивших привидения. Они облепили машину и принялись её раскачивать, прыгая на капоте. Долго работать не пришлось: один из охранников насторожился и позвал:

— Ребята, что с машиной?

— Я тоже что-то… чувствую, — медленно сказал Данила. Ни с того ни с сего ему внезапно вспомнился кусок пирога, взлетевший на кухне Лёхина. Как ошпаренный, он выскочил из машины.

Увидеть освещённое окно он не успел. К подъезду с другой стороны подлетела старенькая "ауди", затормозив с воинственным визгом чуть не нос к носу с джипом. Из "ауди" выскочили трое — и бегом в подъезд. В одном из троих Данила узнал Лёхина.

— Ребята, за ними!

Слава Богу, дверь не успела закрыться.

57.

Лёхин прыгнул в лифт, за ним — Соболев и Ромка. Своим беспокойством он взвинтил их до предела, поэтому держались настороже. Лифт дрогнул и пошёл наверх. Лёхину показалось — по лестнице к лифту ещё кто-то бежит. Но дверь успела закрыться, и он не разглядел. А через секунду он забыл о том, что показалось… Все трое дышали учащённо. Профессор расстегнул свободный плащ — со стороны глядя, нетрудно придумать, что ему жарко. Если не знать, что плащ скрывает два меча. Роман обнимал гитару и прятал за нею ножны своего меча, так и не обратившегося после пересечения границы Каменного города во что-то другое.

… Крысюк снова кидался на дверь.

Привидения опасливо, сторонкой подлетели к избитому-искусанному Вече — и вдруг исчезли. Секунды спустя Веча сел на полу, упёрся кончиками пальцев в плитки и мягко встал. Подвигал плечами, покачал головой, разминаясь, — и дал пинка крысюку. Тот взвизгнул от неожиданности. Но его реакции надо отдать должное: едва не размазанный пинком по стене, он мгновенно пришёл в себя и, ощерив мелкие, но длинные резцы, прыгнул на Вечу.

… Соболев из лифта шагнул первым и немедленно лязгнул мечами. У Лёхина дыхание перехватило: на лестничной площадке лежит окровавленный человек, а над ним, по-человечески, на коленях, крысюк — морда тоже окровавлена. При виде людей тварь зашипела. Не замедляя шага, Соболев ураганом налетел на неё, отогнал от жертвы, к которой немедленно кинулись Лёхин и Ромка.

Двумя мечами Соболев управлялся виртуозно, но — только не подпускал к себе. Скользкая тварь бешено вертелась, избегая страшных ударов и одновременно не оставляя попыток прыгнуть на человека. Профессор же вроде делал время от времени лишь попытки достать её, но опять переходил к защите.

Неизвестно, понимала ли это тварь, или для неё бой шёл всего лишь "я нападаю — ты защищаешься!", но Лёхин отчётливо видел: несмотря на видимую оборону, Соболев достаточно успешно теснит крысюка к лестнице.

Крысюк дёрнул задней лапой, не нашедшей опоры. Злобное изумление только-только начало появляться на его морде… Он замахал передними лапами, стараясь удержать равновесие… Заверещав, крысюк быстро оглянулся — высока ли лестница…

Профессор отпрянул за лифт, кабина которого вдруг пошла вниз.

От грохота выстрелов подъезд вдруг превратился в замкнутую, но огромную пещеру со слишком отчётливой акустикой.

… Не выдержали нервы одного из охранников. Попробуй, сохрани самообладание, когда по инерции бега вскакиваешь на первую ступень лестницы, с которой на тебя оглядывается зубастый урод, светящийся зелёным!..

Данила и охранники по стеночке обошли тело, под которым разливалась оранжевая — в полутьме чёрная — лужа и на котором, словно на догорающем полене, вспыхивали и гасли зеленовато-прозрачные всполохи. Но шли они не настолько медленно, чтобы не увидеть: некто высокий и смуглый вгоняет меч в ножны под плащом (причём сбоку плащ тоже подозрительно топорщится), а затем этот плащ застёгивает и взглядывает высокомерно; что у хорошего знакомца, Лёхина, весёлого мужика и гостеприимного хозяина, на бедре тоже подозрительные ножны, только короткие — не то он там ножик держит, не то фиг знает что…