Лёхин с Шишиком на плече (СИ) - Радин Сергей - Страница 77

52.

Проблема, в виде вертикальной линии над левым плечом Проводника, светилась бледно и почему-то на редкость шкодливо. А еще линия выглядела неуверенно, будто дверь приоткрыли самую чуточку — сориентироваться в обстановке.

— Оба в машину, — шепотом сказал Лехин Вовану и Вече. — Позову, если что…

— Но… — шепотом же начал Веча, во все глаза глядя, как из тусклой полоски осторожно вылезает лапа, опускается на асфальт — у бордюра, рядом с которым лежит Проводник.

Лехин быстро приложил палец к губам.

Дотронувшись до асфальта, лапа боязливо отдернулась, а затем из невидимой щели медленно поплыл подрагивающий нос. Лехин встряхнул рукоятью меча — оружие, пролязгав очередью металлических щелчков, в мгновения приготовилось к бою. Нос замер, а Лехин ласково сказал:

— А вот как дам мечом по чьему-то любопытному сопливому носу! По рыльцу-то получить не желаете, а?

Нос мигом улетел в полоску, полоска поспешно растворилась в темноте.

Шишики — Профи на лбу хозяина, Ник на груди — не шелохнулись. Хотя, когда Лехин примостился рядом на корточках, он разглядел, что "помпошки" не такие круглые, как обычно. Со страху присели. Удивительно еще, что не сбежали. Нос-то им хорошо был виден.

Косматая лепешка на лбу Проводника открыла желтые глазенки-бусины. Бусины, как прожекторы, уставились на пространство над плечом человека. Лехину почудилось: Шишик облегченно вздохнул, после чего желтые глазища съехали набок, а лепешка вновь превратилась в шарик-помпошку. Ник оба глаза не закрывал. Только один. Но вздох, раздувший "помпошку", Лехин теперь расслышал отчетливо.

— Начинайте, — прошептал Лехин, — а то попрут все вместе.

— Кто? — еле слышно спросил Проводник, скосившись на него.

— Да зверье ваше. Тоже… Нашли кого звать на помощь! — вырвалось у Лехина, хотя он прекрасно знал, что Проводник не выбирал спасателей осознанно. А вспомнил о спасателях Соболева — и сердце снова тревожно екнуло: какими бы ни были чудовищные псы, Проводник с ними выжил. Что же будет, если он останется совсем без них? Хотя… Их сейчас нет, а он живой.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Проводник, глядя в небо. — И не понимаю, почему я должен лежать здесь. Впрочем…

— Вам хочется встать?

— Не знаю. Здесь трава. Хорошо пахнет. Только лежать неудобно.

"Психованный какой-то разговор, — несколько растерянно подумал Лехин, — говорим черт те о чем… Вообще-то, о чем же говорить?" Он машинально поднял меч, чуть снова затеплилась прямая полоска над плечом Проводника. Тем, кто выглянет, можно будет сразу полюбоваться на оружие. "Пугалом, елки-палки, устроился — веселенькое дельце, без работы точно не останусь. Так. А эти чего хотят?"

На Проводнике, завороженном звездным небом, азартно прыгали "помпошки", явно стараясь обратить на себя внимание Лехина. Обратил. Тогда они старательно уставились в лицо Проводника, время от времени взглядывая на Лехина, смотрит ли. Лехин пожалел, что отправил призраков в машину. Может, растолковали бы, чего хотят Шишики.

И вдруг понял. Озарение помогло или интуиция, что в некотором смысле одно и то же, а может, угадал пантомиму "помпошек", но переспросил одними губами: "Отвлечь?" Шишики быстро поклонились — кивнули.

Лихорадочно перебрав темы, Лехин с отчаяния спросил:

— Дмитрий Витальевич, а вы Шишиков видите?

У Шишиков челюсти отвалились.

— Шишики — это что? Вроде зеленых чертиков у пьяниц? — безразлично спросил Проводник. — Почему я должен их видеть? Или это у вас проблемы со спиртным?

— Да нет. Нет у меня проблем со спиртным. Я к тому, что вы одно время занимались вызыванием духов, а Шишики — это духи домашние ("Куда лезешь, морда?! Марш назад!.. Простите, Дмитрий Витальич, это не вам"). Вот я и подумал: если вы медиум, значит, тех двоих, что сейчас на вас сидят, вам разглядеть нетрудно.

Проводник напрягся поднять голову и оглядеть себя.

Слабый след светящейся полосы полностью исчез. Лехин сообразил: отвлекать Проводника необходимо, чтобы он — возможно, машинально — не открывал вход в другой мир.

Проводник расслабился и вновь вытянулся на траве.

Шишики негодующе хрюкнули на Лехина. Лехин продолжил светскую беседу.

— Один из них у вас сидит на лбу (Проводник поднял руку потрогать лоб, а Профи захихикал: ладонь, погладившая лоб, погладила его), второй на груди.

— Вы… их видите? Какие они?

— Косматые шарики.

— А зачем… они?

— Они знают наши тайные имена! — торжественно оказал Лехин, надеясь, что смог добавить в голос ну очень загадочную интонацию.

— А зачем нужны тайные имена?

— Чтобы возвращаться домой, — предположил Лехин, который сам не знал, зачем нужны такие имена.

— Но я не хочу возвращаться.

И вот тут у Лехина вырвалось глубокомысленное замечание, в суть которого он верил сам, потому и высказал весьма убежденно.

— Домой не хочет Проводник, который ведет за собой зверюг. Домой хочет человек.

— Не понимаю, о каком Проводнике… — пробормотал Проводник и закрыл глаза с первым же странным звоном над ним.

— Вам, Алексей Григорьич, лучше отойти от него теперь.

Лехин оглянулся. Веча стоял, в полумраке страшный от рваных ран и, в противовес внешнему ужасу, задумчивый и даже печальный, Лехин встал и отошел к нему. Звон продолжал успокаивающе гудеть, словно Шишики протянули над Проводником несколько струн и трогали их, не давая умолкать ритмичной, но неуловимой мелодии.

— Почему? Почему нужно отойти?

— Шишики назвали имя, и Соболев возвращается. А возвращение связано со временем. Вас не удивляет, Алексей Григорьич, что прошел год, а Проводник выглядит так, будто он недавно побрился?

— Глупо. Он, наверное, брился в подвале.

— Он не прикасался к бритве с тех пор, как стал Проводником, Ему просто не нужно было бриться. Чужаки вырвали его из земного времени и закутали в свое. Это одна из причин, почему он говорил о свободе.

— Откуда вы-то это все знаете, Глеб Семенович?

— Вы, Алексей Григорьич, видите нас. Для человеческого глава это предел. Мы же, призраки, видим дальше. То, что я вижу сейчас…

Шишики неожиданно скатились с Проводника и прямо-таки свистнули мимо собеседников, Веча-агент за ними, вскрикнув только:

— Бежим!

Когда дверь (а дверь ли?) на газоне, за головой Проводника, распахнулась — обернувшийся Лехин уже не видел. Зато углядел, как зверюгу, стоявшую за дверью, со страшной скоростью унесло в даль неизвестную. Та лишь взвизгнуть успела. А затем дверь торопливо размножилась вовнутрь себя, чем далее, тем торопливее уменьшаясь в размерах и превращаясь в бесконечно уходящий в бесконечность коридор.

С Проводника, апатично лежавшего на газоне, мягко поднялась тень, из-за которой ночь вокруг стала еще темнее. Тень размыто светилась сама по себе, ничего не освещая. Легко шагнув со ступней Проводника, тень переступила невидимый порог в иной мир, и ее, как и зверюгу, подхватило и швырнуло дальше по коридору. А с Проводника поднялась следующая тень, побольше и какая-то еще более размытая. Правда, уловить отличие первой тени от второй Лехин сумел, когда над Проводником вздыбилась третья, чьи границы лишь чуть-чуть не касались ног оторопевшего человека.

Третья тень уже полностью встала и готовилась шагнуть в "мир иной", когда Лехина ударило по ушам. Он резко дернул головой не столько от боли, сколько от неожиданности и невольно отступил от Проводника. А через секунду боль вновь обрушилась на его уши, и он догадался посмотреть на плечи. Не увидел ни одного из Шишиков, но по странной природе боли сообразил: Ник бьет его в правое ухо, а Профи тянет за левое, в сторону от Проводника. Кажется, "помпошки" на практике осуществляли поспешное предложение Вечи-агента: "Бежим!"

Но как оставить Проводника, вокруг которого происходит что-то непонятное и пугающее? Не будет ли предательством уйти, бросив человека на произвол судьбы?