Приют любви - Майклс Тереза - Страница 22

Потрясенная, Элизабет отказывалась верить в это. Скорее всего, Дженни просто боялась, что у нее вычтут штраф или вообще выгонят с работы.

Она решила наблюдать и обо всем рассказать Эмили. К тому времени, как за ней приехал Джош, напряжение перешло в сильную головную боль.

На полпути домой хлынул ледяной дождь. Дрожа от холода, Элизабет забыла о Дженни и о своем намерении посоветоваться с Эмили. Да если бы и помнила, у нее все бы вылетело из головы при виде Колтера.

В первое мгновенье они молча обменялись взглядами. Колтер помогал Джошу ставить в стойло мулов, а Рут суетилась вокруг Элизабет, которая совсем обессилела. Казалось, холод пронизал ее до костей, даже губами трудно было пошевелить.

Горячий кофе с большой долей бренди согрел ее, а когда Колтер отослал Рут позаботиться о муже и обнял ее, зимний вечер превратился в лето.

Слегка касаясь ее горячих губ и лаская их языком, он прошептал:

– У твоих губ божественный вкус.

Волны удовольствия затопили ее, постепенно уступая место почти болезненному желанию.

– Мне так не хватало тебя... так не хватало, – бормотала она, покрывая поцелуями его подбородок, пока их губы опять не встретились.

Элизабет стояла босиком на ковре, спиной к огню в маленькой гостиной. Колтер обхватил ее и приподнял, крепко прижав к себе. Опять и опять их губы встречались и разделялись, они пытались что-то сказать друг другу между жаркими поцелуями, но слова становились все более отрывочными.

– Когда ты приехал?

– Около часа назад.

– Надолго? – с трудом выговорила она.

Ее огромные глаза молили так же красноречиво, как и тихий, чуть дрожащий голос. Колтер откинул с ее лица выбившуюся прядь. Он хотел солгать, но не смог.

– На несколько часов. Да и те я украл.

Она в страхе подняла голову, пытаясь посмотреть ему в глаза.

– У тебя могут быть неприятности из-за этого?

– Нет, Господи, нет. Пожалуйста, любимая, не думай об этом.

Его поцелуи разжигали в ней такой огонь желания, что она не могла думать ни о чем.

Собрав все свои силы, Элизабет отстранилась.

– Колтер, подумай. Ты не можешь рисковать...

– Могу. И буду. Ты нужна мне, Элизабет. Мне необходимо твое тепло и любовь, а войной я сыт по горло.

Она не возражала, всем своим существом понимая его. Нужно было дать ему то, о чем он просил. Свое тепло. Свою нерастраченную любовь. Свои губы.

И он взял все, что мог, воспользовавшись этими минутами, чтобы отогнать темную тоску, подымавшуюся в душе.

У нее защемило сердце. Нахлынувшая страсть вела их к опасной грани, переходить которую нельзя. Она чувствовала, что и Колтер понимает это. Его поцелуи превратились в нежные, едва ощутимые прикосновения, будто он хотел и никак не мог оторваться от ее трепещущих губ. Она слышала, как постепенно его дыхание становится глубже, спокойнее, и это помогало ей унять биение собственного сердца, ослабить напряжение.

Колтер прижал ее голову к груди, другой рукой вытаскивая шпильки из волос, пока они тяжелой волной не упали на плечи. Элизабет склонила голову набок, чтобы увидеть его лицо. Она не могла отвести взгляда от чувственной линии его рта, от глаз, любовавшихся ею. Чуть виноватая улыбка пробежала по его губам. Он не произнес ни слова, но молодая женщина поняла, что он молча обещает не требовать от нее большего.

Бессознательно его дразня, ее пальцы пробежали по лицу и уху возлюбленного. Он захватил их, нежно поцеловал и положил ее руку к себе на грудь.

– Своим прикосновением, любимая, ты искушаешь меня. Я не святой, Элизабет, никогда не выдавал себя за такового, но мысль, что ты ждешь здесь, превращает для меня этот дом в приют любви.

Она подняла ресницы, глаза сверкнули от навернувшихся слез. Еще несколько мгновений она находилась в сладкой власти сказанных им слов; ей необходимо было вникнуть в их упоительный смысл. Колтер дарил и муку и наслаждение одновременно. Муку, потому что она любила этого человека, но не могла выйти за него замуж, и наслаждение от вновь пробудившейся взаимной страсти.

Элизабет понимала, что ради собственной безопасности надо быть как можно дальше от него. Но ее воля ослабла, она не хотела оставлять тепло и надежность его объятий.

Колтер всматривался в обращенное к нему красивое лицо, понимая, какая в ней происходит борьба. Хоть он и поклялся быть терпеливым, но желание убедить ее, что борьба со страстью не всегда доблесть, было сильнее. Его опять затопило желание прямо сейчас овладеть ею. Как будто прочтя его мысли, Элизабет собрала все свои силы и оторвалась от него.

– Ты уже ел? – спросила она, делая шаг к двери. Ей вдруг пришло в голову, что никто, даже Николь, не потревожил их.

– Насколько же были жалки мои попытки очаровать тебя, если ты вспомнила о еде!

– О нет, не думай так, – сказала она, пытаясь взять такой же легкий и дразнящий тон, как и у него. – Я совершенно очарована. Если вы сделаете еще одну попытку, полковник, я просто упаду к вашим ногам.

– Эта идея, – произнес он, нарочито растягивая слова, – кажется мне соблазнительной. – И бросил на нее взгляд, который пронзил ее от завитков волос до пальцев босых ног.

Глупая болтовня внезапно оборвалась. Жгучий взгляд Колтера приковал ее к месту. Блуждающая улыбка, легкая дрожь сдерживаемого дыхания – все говорило, что и она готова сдаться.

– Колтер, умоляю тебя, не надо, – отчаянно взмолилась молодая женщина.

– Если ты наденешь сухую обувь, мы сможем присоединиться к остальным, – промолвил он, отворачиваясь.

Элизабет заспешила, ради своего и его спокойствия. Когда они уже собирались выйти из гостиной, Колтер остановился.

– Я все хотел спросить, почему ты спишь внизу, отдельно от остальных?

– Я тут одна.

– Ты что, планировала какие-нибудь развлечения, которые могут нарушить их сон?

Металлические нотки в его голосе заставили ее обернуться.

– У меня иногда бывают кошмары, и я бужу Николь.

– Кошмары? – повторил он мягко, слишком мягко, взял руку возлюбленной и поднес к губам. – Когда-нибудь, Элизабет, ты должна собраться с духом и рассказать мне о них. – Он провел пальцем у нее под глазами. – И когда этот день настанет, маленький лисенок, единственное, отчего у тебя будут синяки под глазами, – это слишком бурные ночи любви.

Его нежность утешила и успокоила ее. Она не призналась, что мечты о нем, принеся мир в ее душу, почти вытеснили кошмары, пока Николь не рассказала о наблюдавшем за ней человеке. Она вспомнила, что должна рассказать о нем Колтеру, но как-то не хотелось говорить об этом сейчас.

Несколько часов пролетели быстро. Николь вела себя как расшалившийся щенок, вертясь на коленях у Колтера и требуя, чтобы он свистел в деревянную свистульку, которую привез ей. Держа раскрашенную цветочками самодельную свистульку, он объяснил, что их мастерят солдаты, чтобы скоротать время. Отказавшись, при поддержке полковника, вовремя ложиться спать, Николь уцепилась своими маленькими ручками за его шею, а голову положила на его широкое плечо. В этом положении и уснула.

Элизабет на секунду почувствовала ревность. Было стыдно признаться, но ей хотелось занять место дочери. Вскоре Рут забрала ребенка и отнесла в кровать, и Колтер поднялся. Пришло время прощаться.

– Еще одно, перед тем как я уйду. Джош рассказал мне о случае с Николь. Признаюсь, здесь моя вина, я скрыл, что оставил при вас своего человека. Я не смогу спать спокойно, если не буду знать, что кто-то охраняет вас.

Элизабет и рассердилась бы, да не смогла. Конечно, он хотел как лучше! Эмили ушла, пожелав полковнику счастливого пути, Джош пошел седлать лошадь, и они опять остались одни. Она разглаживала смявшийся воротник шинели, безумно желая дотронуться до возлюбленного в эту последнюю минуту расставания.

– Джош уже устроил для Доби место на сеновале, чтобы он, не попадаясь вам на глаза, мог охранять дом. Позволь ему остаться, Элизабет, мне будет так спокойнее.

– Как тебе угодно, – ответила она, понимая, что в эту минуту готова обещать ему все на свете.