Приют любви - Майклс Тереза - Страница 20

Я прошу тебя, Элизабет, познакомиться с миссис Хьюго Морган, которая сегодня прибывает в Ричмонд. Ее мужа, как ты знаешь, я уважаю и считаю своим другом. О ее местопребывании, скорее всего, можно будет узнать в канцелярии Казначейства. Она совершенно одинока в нашем городе. Я буду весьма признателен, если ты примешь в ней участие.

Колтер Вейд Сэкстон

Полковник армии Конфедерации

В недоумении прижимая лист бумаги к груди, Элизабет подумала, что, каково бы ни было содержание, она будет бережно хранить его первое письмо.

Эмили, обеспокоенная долгим молчанием, попросила поделиться с ней новостями. Элизабет прочла ей все, что написал Колтер, и объяснила причину своего страха.

– Не подумай, Элизабет, что я слишком легко отношусь к твоим опасениям, но Колтер никогда бы не стал подвергать тебя и Николь риску. Может быть, я глупая старуха... – продолжила Эмили нерешительно.

– Нет, только не глупая.

– Так вот, мне кажется, он, таким образом, просит тебя о доверии. Время, которое полковник провел здесь, уже каким-то образом определило вашу дальнейшую судьбу. – Эмили легонько сжала пальцы молодой женщины, одновременно ободряя ее и прося помолчать. – Это трудный путь и нелегкий выбор. Но ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Да и что может случиться, если ты сделаешь так, как он просит, и познакомишься с этой женщиной? Ты ведь можешь ничего не рассказывать ей.

– Ты права. – Освободив руку, Элизабет сложила письмо и разгладила его на коленях. – Но мы знакомы с Хьюго Морганом, и он знает, что я замужем. Если это...

– Неужели ты допускаешь, что Колтер вынуждает тебя лгать?

– Не знаю. Но если она спросит, а потом кто-нибудь узнает от нее, кто я такая... Раньше я была уверена, что Элма не сможет найти нас тут, но теперь... Не могу объяснить, отчего эти дурные предчувствия.

– Будь внимательной, – сказала старая женщина спокойно, понимая, что, если позволить Элизабет сосредоточиться на страхах, у той просто не выдержат нервы. – Завтра ты придешь на работу. Может, этой дамы там не будет! А если все время волноваться, только измучаешься, но не поможешь ни себе, ни ребенку. И хватит об этом, я иду спать. Советую тебе последовать моему примеру.

Элизабет согласно кивнула, хотя тревога не улеглась.

– Полковник приказал мне доставить вас, – настаивал мистер Джош, несмотря на то что Элизабет категорически отказывалась, чтобы ее везли в город.

– Полковник далеко, а я тут. И хочу идти пешком.

– Ну-ну, мисс Элизабет, полковник сказал: без всяких разговоров возьмешь ее за руку и поведешь, как упрямого мула, которого надо просто почесать за ухом.

Молодая женщина сверкнула глазами.

– Вы со своим полковником сами куда больше смахиваете на мулов. – Использовав этот аргумент, она покорно взобралась на деревянное сиденье.

Утро было прохладное и ясное; пока они ехали, солнце согрело воздух. Элизабет нервничала, вспоминая все предупреждения советника Мэммингера, и это отвлекло ее от других мыслей.

Въехав в город, она начала рассматривать красивые кирпичные дома, большинство из которых были построены в стиле классицизма. Двухэтажные, со службами на заднем дворе, в окружении ухоженных садов. Ей казалось, что она различает запах роз, увивших стены. Жасмин, азалии и множество других цветов создавали дивное сочетание цвета и аромата, и невозможно было поверить, что где-то рядом идет война. Но чем ближе они подъезжали к Казначейству, тем чаще встречались то раненые мужчины, то женщины и дети с потерянными лицами, напоминавшие о войне.

Наконец старый слуга остановил повозку, и Элизабет поправила капор. Один из двух солдат, охранявших вход, подскочил, чтобы помочь ей сойти. Она хотела было сказать Джошу, что вернется домой пешком, но не стала, не желая возобновлять спор.

– В три часа, Джош.

– Буду ждать.

Войдя в вестибюль, Элизабет растерялась: здесь было полно женщин, стоял гул голосов, невообразимая сутолока. Наконец на нее обратила внимание полная пожилая дама – судя по платью, вдова – и спросила, чего она хочет. Когда Элизабет объяснила, та предложила ей следовать за собой и назвалась миссис Марстенд. Поднимаясь по ступеням, она объясняла, что здесь служат симпатичные женщины, работа особых усилий не требует, а атмосфера непринужденная.

Вскоре Элизабет уже устроилась на своем рабочем месте возле окна, откуда открывался вид на город, и познакомилась с двумя женщинами, которые должны были ввести ее в курс дела.

Миссис Томас Гэлоуэй была худенькая и бледная, трагическое выражение ее лица подчеркивала седая прядь в темных волосах. Она носила очки, и ее мягкий мелодичный выговор уроженки юга Виргинии напомнил Элизабет о доме. Миссис Кандейс Сойер обладала живыми голубыми глазами и ямочками на щеках. Эти обаятельные ямочки появлялись всякий раз, когда она улыбалась, что случалось часто, и потому сразу чувствовалось: характер у нее легкомысленный. Задавая вопрос, она тут же отвлекалась и перескакивала на другой предмет.

Как и обещала миссис Марстенд, работа оказалась несложной. Получив ручку, чернильницу и кипу документов, Элизабет должна была пронумеровать их. Некоторые занимались только тем, что собирали со всей огромной комнаты пронумерованные документы и разносили по кабинетам, где бумаги подписывались и датировались, а взамен появлялись все новые и новые. Элизабет получила итоговый лист, на котором указывался номер, с которого она должна начать, и в ее обязанность входило проставить там в конце дня номер, с которого нужно будет начать завтра. Работа оказалась нетрудная, но скучная. Через какое-то время она поймала себя на том, что прислушивается к болтовне соседок. Обсуждали, с той или иной степенью ажитации, повышение цен на муку. На прошлой неделе цена была шестнадцать долларов за баррель, на этой – уже сорок. Она узнала также, что туфли и сапоги, если их удается достать, стоят до пятидесяти долларов за пару. Цена на такой необходимый продукт, как соль, все время скачет. То она стоит семьдесят пять центов за фунт, а то городской совет предлагает ее жителям по пять центов. Сетовали, что рубашка стоит двенадцать долларов и что негры теперь одеты лучше, чем белые.

Миссис Гэлоуэй рассуждала в своей спокойной манере о бессовестных спекулянтах, интендантах и квартирмейстерах.

И так далее, и так далее...

В три часа объявили конец рабочего дня. Простившись с миссис Гэлоуэй, которая любезно предложила называть ее просто Тильдой, Элизабет сняла накидку и капор с отведенного ей крючка и покинула здание. Мистер Джош ждал ее на улице, запруженной колясками и повозками.

Успокоенная сообщением о том, что Николь вела себя хорошо, Элизабет стала думать о Колтере.

За ужином разговор вертелся вокруг ее первого рабочего дня. Николь, к огорчению матери, казалась ко всему равнодушной и все спрашивала, скоро ли вернется Колтер.

Чувствуя, что это неспроста, Элизабет, уложив дочь, присела на кровать и погладила девочку по головке.

– Что-нибудь случилось сегодня, моя драгоценная?

– Мы с Рут собирали орехи, а мистер Джош нашел для меня дерево.

– Дерево?

– Для качелей.

– Похоже, Николь, тебя это не слишком радует. А ведь тебе очень этого хотелось.

Через несколько минут Элизабет решила, что девочка заснула, и наклонилась, чтобы последний раз поцеловать ее в лобик. Но та еще не спала. Пытаясь понять, в чем дело, мать спросила:

– Ты сделала что-то не так и мистер Джош или Рут накричали на тебя?

– Нет, мама, нет. Ничего плохого я не делала. Ничего.

Она просунула ручонку под руку матери, которая все никак не могла понять, что же случилось. Николь не казалась испуганной, не вздрагивала, как в первые ночи, но все-таки что-то ее тревожило...